— Ничего выглядит, целый, — пробасил один из небритых.
— Открывайте.
Действуя гвоздодером, второй приподнял крышку, а потом они вдвоем ее сняли, почувствовался запах тления. Внутри лежало мумифицированное тело в остатках робы заключенного и рабочих ботинках.
— Получается, труп есть, — сказал Левитин. — Это Кормаков? — обернулся к Рюмину.
— Сложно сказать, — наклонился тот вперед. — Хорошо бы поглядеть зубы и наколки. У него была золотая фикса, а на ключицах воровские звезды.
— В таком случае везем тело в морг, — принял решение прокурор. — Там все и выясним.
Гроб с телом загрузили в грузовик, и кавалькада автомобилей направилась обратно. Морг, или, как здесь его почему-то звали, «морфий», находился в глубине старого парка на территории городской больницы, в отдельно стоящем небольшом здании. Автомобили остановились на площадке перед ним, начальство вышло и исчезло внутри.
Там, как обычно в подобных местах, было тихо и мрачно. Шедший первым прокурор открыл одну из трех дверей, выходящих в коридор, все оказались в небольшом, с салатного цвета стенами кабинете. За одним из его столов сидел грузный, в белом халате старик, с одутловатым лицом и красным носом, прихлебывавший из стакана чай, за другим, напротив, в таком же халате мрачного вида женщина.
— О, Сергей Бадмаевич, — полуобернулся к вошедшим старик. — Чем обязан?
Прокурор коротко объяснил, тот еще раз прихлебнул из стакана и согласно кивнул:
— Заносите в секционную, поглядим убиенного.
Секционная оказалась довольно обширным прохладным помещением с характерным запахом, в центре которого стояли два стола из нержавейки, а на бетонном полу у одной из стен лежали несколько накрытых простынями тел. Вскоре очередное, извлеченное из гроба, лежало на столе, лишних убрали, эксперт приступил к исследованию. Золотой коронки на зубах трупа не оказалось, как и наколок на ключицах.
— Получается, это не Грач? — взглянул на Рюмина Левитин.
— Выходит, так, — нахмурил майор брови.
— Альберт Павлович, подготовьте мне заключение об осмотре трупа, — сказал эксперту прокурор, когда все вышли на свежий воздух. Там, отойдя чуть в сторону, оговорили ряд вопросов. Они касались возобновления следствия по вновь открывшимся обстоятельствам и установления личности убитого.
Глава 12. Прерванная нить
В одиннадцать утра Левитин с Гуляевым и Рюмин сидели в кабинете начальника колонии. Туда же был приглашен и заместитель по режиму.
— Да, дела… — выслушав доклад Рюмина, повертел в руках карандаш полковник. — Есть основания полагать, Кормаков вышел на свободу под чужой фамилией. Тем более что побегов из колонии за последние пять лет не было.
— Вопрос в том, под какой именно? — пробубнил заместитель по режиму.
— Это и придется установить, иначе нам погоны посрывают. Напрягите агентуру и поработайте по низам, возможно, чего-нибудь накопаете.
— А мы займемся делами заключенных, которые освободились после убийства, — сказал Левитин.
— Вот-вот, займитесь, — согласился Угрюмов.
Чуть позже они с Гуляевым сидели в архиве, расположенном в подвальном этаже, просматривая стопу серых папок.
— Это все равно что искать иголку в стогу сена, — вздохнул спустя три часа Гуляев.
— Похоже, — дымя сигаретой, согласился Левитин.
На исходе четвертого в архив вошел Рюмин и устало присел на стул.
— Вроде есть.
— Что именно? — насторожились опера.
— Один мой штык[7] вспомнил, что в зоне был заключенный из мужиков, очень похожий на Грача. Только фамилию запамятовал.
— Уже кое-что, — переглянулись москвичи. Теперь папки стали просматривать трое.
Когда стопка уменьшилась и подходила к концу, а надежда таяла, Гуляев присвистнул: «Вот это да!» и передал Левитину папку, которую только что открыл. С первого листа анкеты угрюмо смотрел Грач, снятый в фас и профиль.
— Браташ Михаил Григорьевич, — прочел майор строкой ниже.
— Ну-ка, ну-ка, — протянул руку начальник оперчасти и уставился в фотографию, — не припоминаю такого.
Из документов следовало, что Браташ, 1930 года рождения, уроженец Архангельской области, помор, отбывал наказание за убийство рыбинспектора. Срок истекал в апреле 94-го.
— Все сходится, — пришли к общему мнению.
— Ну что же, теперь мы будем ловить воскресшего Грача, а вы искать убийцу, — отложил Левитин папку в сторону.
На следующие сутки, в полдень, командированные приземлились в Домодедове со снующими в залах пассажирами, откуда, взяв служебный «Москвич» в отделении милиции на транспорте, отправились на Лубянку. Беседовавший у себя с начальником управления делами Орлов встретил их хмуро.