В доме Полокто в отсутствие хозяина царила тишина и то спокойствие, которое возможно только при большой дружба между членами семьи. Женщины без слов понимали друг друга, и каждая знала свои обязанности, хотя никто никогда не распределял их. А по вечерам при слабом свете жирника они сидели друг против друга на нарах и шили халаты, обувь, вышивали узоры для них.
Майда с Гэйе давно заметили, как Полокто злится, когда видит их дружескую беседу. Последнюю его выходку, когда он за косы стащил Майду с нар и избил ее, Гэйе приняла, как собственную обиду. Она подняла Майду, вывела на улицу и вымыла ей лицо холодной водой.
— Эгэ, я больше не могу на это смотреть, — сказала она. — За что он тебя за косы таскал?
— Помолчи, Гэйе, а то за тебя примется.
— Пусть бьет! Пусть! — Гэйе кричала звенящим голосом.
Тут подошел Ойта, подсел к матери.
— Смотри, смотри, Ойта, что делает твой отец с твоей матерью, — продолжала кричать Гэйе. — Ты скажи отцу…
— Ничего не говори, сын, — перебила Гэйе Майда. — Разве его уймешь словами.
Майда знала, что сыновья не любят отца, а слушаются его только потому, что он отец. Она знала, стоит ей сказать слово, как Ойта заступится за нее. Что тогда будет в их доме, один злой дух знает. Ойта с братом с малых лет были привязаны к матери. Когда отец избивал ее, они с громким плачем обхватывали ее, пытаясь защитить, но безжалостная рука отца не щадила и их. Так Полокто сам заслужил ненависть своих сыновей.
— Ну ладно, я сама ему отомщу, — сказала Гэйе. — Отомщу так, что все будут над ним смеяться.
Гэйе сдержала свое слово. В эти дни в Нярги гостила семья из стойбища Джоанко, откуда была родом Майда. Когда гости уезжали, Гэйе попросила их передать братьям Майды, чтобы те, если они настоящие мужчины, приехали и защитили свою сестру. Все это Гэйе сделала по своей инициативе, даже не переговорив заранее с Майдой: она знала, что Майда ни за что не согласится пойти на такой шаг.
Прошел почти месяц, как Гэйе передала весточку братьям Майды. За это время Полокто построил несколько нанайских неводников, закончил кунгас для Саньки Салова на озере Шарго, а братья Майды все еще не подавали весточки.
Наконец Гэйе не выдержала и все рассказала Майде. Майда молча выслушала и, хотя внутри у нее все кипело от негодования, спокойно сказала:
— Ты, Гэйе, нехорошая. Чтобы обесчестить человека, ты готова на все. Подумай, разве это хорошо?
— А ему хорошо нас избивать? — запальчиво спросила Гэйе.
— Такая наша доля. Тебе он, может, никто, а для меня он — отец моих детей.
— Все равно дети не любят его.
— Не нам судить об этом. Сыновья взрослые, они сами знают, что делать. Мы с тобой женщины, в дела мужчин не будем лезть.
Разговор женщин оборвался: вошел Полокто.
— Сидите? Языки точите? — спросил он, берясь за коврик, чтобы напиться воды. — Бездельницы. За что я вас только кормлю?
— Без тебя прокормимся, — вдруг зло ответила Гэйе.
Полокто удивленно уставился на младшую жену.
— Что ты сказала? — спросил он.
— У тебя уши есть.
Полокто подошел к ней и выплеснул в лицо воду.
Гэйе рысью спрыгнула с моста, схватила в углу вэксун[51] и метнула в мужа. Пополневший Полокто все же успел отпрыгнуть в сторону, тяжелый вэксун ударился об стену и отвалил большой кусок глины. Гэйе схватила подвернувшуюся под руку палку и накинулась на испугавшегося Полокто.
— Если некому нас защитить, то сами будем защищаться! — кричала разъяренная Гэйе. — На! На! Собака!
На Полокто посыпались удары, он прыгал, размахивал ковшом, пытаясь достать до головы Гэйе. Наконец он изловчился, схватил палку, затем и саму Гэйе, свалил ее и беспощадно стал бить той же палкой, которая только что прыгала по его спине.
— Бей, собака, бей, — хрипела Гэйе, извиваясь под жестокими ударами.
Майда подошла к Полокто, схватила за палку двумя руками и крикнула:
— Ты же человек, отец Ойты! Опомнись!
Полокто вырвал палку, ударил Майду по спине и опять принялся за Гэйе. В дом вбежали Ойта с Гарой.
— Ты не пьян, отец, — проговорил Ойта.
Полокто отбросил палку, поднял с пола выроненный им ковш, подошел к жбану, зачерпнул и жадно стал пить.
— Вы что, пришли защищать? — спросил он, даже не взглянув на сыновей.
— Нет, пришли посмотреть и поучиться, — ответил старший Ойта.