— Большим домом будем ловить. Невод наш цел, людей, правда, маловато, но мы уже сговорились с Холгитоном, он с работником присоединяется к нам.
— А меня с сыновьями не позвал?
— У тебя же свой повод. Потом, ты не в большом доме живешь.
«Ишь как заговорил, паршивец!» — возмущенно подумал Полокто и крикнул:
— Не забывай, я дед, я самый старший!
— Ты не кричи, ты из другого дома, здесь я теперь старший, — невозмутимо ответил Улуска, даже не взглянув на Полокто.
— Ты не можешь быть здесь хозяином, здесь должен быть главой дома только Дяпа! — воскликнул Полокто.
— Ты, ага, тоже не забывай, он в этом доме пятнадцать лет живет, — возразила Агоака.
— Мало ли сколько он живет, он чужой в этом доме, это дом Заксоров.
— Я могу уйти из этого дома, — вдруг заявил Улуска. — Дом отца целый, кое-что подправлю и перейду туда. Зачем мне этот большой дом? Скоро Калпе построит деревянный дом и уйдет, дом совсем опустеет. Я тоже уйду.
— Верно, отец Гудюкэн, верно, — поддержала мужа Агоака. — Большого дома давно нет, только название осталось. Нам тоже не интересно в полупустом доме жить с мышами да с пауками.
Полокто не ожидал такого отпора от сестры и прикусил язык: ему сейчас нельзя ссориться с Улуской.
— Чего вы горячитесь? — заговорил он примирительно. — Отцы наши умерли, и мы совсем разучились разговаривать со старшими. Никакого уважения к ним! Я только хотел сказать, что Улуска не может быть главой большого дома по старым законам. А вы тут сразу на меня накинулись, как волки на косулю. Я ведь все понимаю. Знаю, как жизнь изменяется, как мозги людей новыми законами засоряются. Живите дружно, помогайте друг другу и всем родственникам, больше от вас ничего не требуется.
— Мне нечего договариваться с Дяпой и Калпе, — самодовольно проговорил Улуска. — Я старше всех, они меня слушаются.
В дом вернулись Дяпа с Калпе, они только что закончили обжиг глиняных грузил для невода.
— А вот и люди, которые слушаются старшего в доме, — громко сказал Полокто.
Дяпа с Калпе поздоровались со старшим братом, устало сели на нары и закурили. Женщины поставили столики, подали ужин. Агоака поставила еду перед пане, дух Баосы «ел» то же, что и живые.
«Выпить с ними или не выпить? — думал Полокто, глядя на деревянное пане. — Может, станут сговорчивее. Нет, они свои, родные, без водки договорюсь».
— Невод починили? — спросил он.
— Только грузила надо подвязывать, а так готов, — ответил Дяпа.
— Это хорошо. На днях надо выезжать на тони.
— Вода большая, тони затоплены, — сказал Калпе.
— В низовьях хорошо ловят, за раз до тысячи кетин вытаскивают, — соврал Полокто и подумал: «Сговорчивее будут».
— То в низовьях, а тут неизвестно, как еще обернется дело, — сказал Дяпа.
Исоака с Далдой убрали пустые миски, подали чай.
— Я зашел с вами посоветоваться, — начал основной разговор Полокто, отхлебывая горячий чай. — Был я сегодня в Малмыже, виделся с Санькой. Мы можем хорошие деньги заработать на кете, столько заработать, сколько зимой на охоте. Очень выгодное дело. Санька попросил меня организовать артель и ловить для него кету. Мы сами будем солить и кету, и икру. Я буду засольщик. Улуска будет главным в артели.
— Подожди, ага, — остановил брата Калпе, — ты даже не спросил, пойдем мы в твою артель или нет. Может, я не хочу рыбачить в твоей артели и отдавать кету Саньке.
— Почему?
— Может, я пойду к Пиапону. Вот допью чай и пойду посоветуюсь.
Калпе допил чай и вышел из дома. Из раскрытого окна Пиапона раздавался дружный смех мужчин и женщин. Калпе открыл дверь и увидел брата, смущенно почесывавшего затылок. Калпе любил второго брата, но никак не мог примириться с его остриженными волосами. После того как зажила рана на затылке, Пиапон перестал отращивать косу. Он один в стойбище ходил стриженый. Некоторые смеялись над ним и прозвали его Сунгпун, что значит Кочка. Пиапон смеялся вместе с ними, а однажды схватил молодого неряшливого охотника, зажал его голову между колен и начал расплетать его косу, и тут все увидели ряды белых гнид на черных волосах юноши.
— Неряха, — перестав смеяться, сказал Пиапон. — Если уж носишь косу, то мой голову.
— Калпе, помоги мне, — смеясь, сказал Пиапон, увидев брата. — Обыгрывают меня.
Пиапон с дочерьми и зятем, с племянниками Богданом и Хорхоем сидел на голом полу и играл в алчоан.[52]
Калпе сел между Пиапоном и Хорхоем. Богдан подбросил кость, взгляд вверх и тут же вниз на кости, правая рука проворно смахнула две кости, опять взгляд вверх, и кость со звонким щелчком опускается на ладонь. Одна из костей остается у Богдана, другая летит на пол. Богдан присматривается к третьей, он хочет подобрать сразу три костяшки, тогда он разом выиграет пару костей.