Ливэкэн подхватил пожитки гостей и первым зашагал домой. У дверей Гэйе и Полокто встретили мать Гэйе и сестра Улэкэн, которая опять сбежала от очередного мужа, не возвратив тори. Сестры обнялись.
— Опять сбежала? — усмехнулся Полокто.
— Надоел он мне, — ответила кокетливо, поджав губы, Улэкэн и усмехнулась. — Гэйе тоже скоро сбежит от тебя.
— Пусть попробует.
— Нет, что ты, Улэкэн, я не сбегу. Я с ним до смерти буду жить, он ведь настоящий мужчина, — сказала Гэйе.
— Бессовестные, хотя бы мать постеснялись, — проворчала старушка.
— Ха, настоящий не настоящий, я бы не стала его делить с другой, — Улэкэн отвернулась, что означало высшую степень пренебрежения.
Полокто, не слушая болтовни сестер, зашел в фанзу, снял халат и вытер им потное лицо. Вошли женщины, Гэйе захлопотала, стала развязывать узлы, вытаскивать нарядные халаты.
— Неплохо было бы выкупаться, — сказал Полокто.
Полокто по пояс ополоснулся холодной водой и надел новый нарядный халат. К этому времени Ливэкэн подогрел в медном хо водку, старушка нарезала летнюю юколу, подала куски отваренного мяса.
— Мы тоже что-то свое имеем, — самодовольно говорил Ливэкэн. — Нехорошо сразу с чужого начинать, давай выпьем сначала своего, нашего, потом пойдем на угощение.
Ливэкэн с Полокто выпили по две чашечки теплой водки, закусили и отправились в дом Турулэна.
Большой дом владельца священного жбана был переполнен народом; на нарах, поджав под себя ноги, сидели мужчины, ели из тарелок, мисок мелко накрошенное мясо. Двое мужчин разносили водку, подавали каждому маленькую, с наперсток, чашечку. Тот делал глоток, не допив до дна, возвращал подавальщику, который в свою очередь делал вид, что пригубляет водку, и возвращал опять ему же, и только на этот раз охотник допивал чашечку до дна. Один из подавальщиков, коренастый, невысокого роста мужчина с обветренным мужественным лицом, сразу привлек внимание Полокто.
— Кто он? — спросил Полокто. — Откуда?
— С реки Харпи, зовут его Токто.
Токто подал чашечку очередному старому, уважаемому охотнику и встал на колени:
— Дака,[26] ты прожил долгую счастливую жизнь, ты много видел на земле. Я кланяюсь тебе и прошу, удели немного счастья мне и моим детям, пусть они становятся на ноги, пусть хоть половину пути пройдут, который ты прошел, пусть хоть половину воды выпьют, сколько ты выпил, пусть оставят свой след на земле!
Охотник три раза ударил лбом о пыльный пол.
— Вставай, Токто, — ответил старец. — Вставай.
Токто встал.
— Слушай меня, Токто. Не так-то уж счастлив был я на этой земле. Счастье, наверное, есть, но оно обходило меня. Ты самый удачливый охотник, ты самый храбрый. Идет слух, что ты победил всех хозяев рек, ключей, даже хозяина тайги. Ты сильный человек. Оставайся таким же, и счастье должно прийти, дети твои станут на ноги. А свое счастье, сколько его есть, все отдаю тебе и твоим детям. Пусть они все будут живы и здоровы, пусть они пройдут путь больше, чем я прошел, пусть они выпьют воды больше, чем я выпил, пусть как можно больше оставят следов на земле.
Старик выпил чашечку и передал Токто. Тут к нему подошла бледная миловидная женщина и тоже поклонилась тому же старцу. Это была жена Токто Кэкэчэ. Выпив из ее рук чашечку водки, старик поцеловал ее в обе щеки и пожелал ей счастья и побольше детей. Кэкэчэ вернулась к женщинам, которые сидели возле очага, ели и тоже выпивали.
Полокто не отводил глаз от Токто, его глубоко задели своей проникновенностью, душевной болью слова, обращенные к старцу. Так мог сказать только тяжело раненный в душу человек.
Полокто понял, что перед ним тот Токто, о котором по всему Амуру с восхищением говорят охотники, как о победителе хозяина тайги. Никому еще не пришлось победить хозяина тайги, только один Токто не преклоняет перед ним колени, покрикивает на него и требует своего. Этот самый Токто десять лет тому назад спрятал сбежавших из Нярги Поту и Идари. Храбрый человек!
Другой подавальщик подошел к Полокто и подал чашечку теплой водки. Полокто выпил.
— Что же ты здесь стоишь? — услышал он знакомый голос. То был сын старого Турулэна Яода. — Иди, садись рядом с отцом.
Полокто с Ливэкэном подошли к почетному месту, где сидел хозяин жбана старый Турулэн.
— А, акпало[27] приехал, — прошамкал старик. — Садись сюда, сюда. Ты, Ливэкэн, тоже садись, места хватит. Когда приехал?