– Вы видели, какое лицо у нашего возницы, – тихо спросил Володя.
– Совершенно не обращал внимания.
– А вы приглядитесь. Словно с иконы сошел.
Лабунский посмотрел на мужика с черным от копоти суровым лицом. На нем был драный пиджак и старый картуз с треснутым козырьком.
– Что-то наш богоносец не слишком доволен своей миссией, – также тихо сказал прапорщику Лабунский.
– Оно и понятно. Его заставили ехать на позиции.
– Заставили?
– Под угрозой расстрела. Добровольно они не желают помогать нашей армии.
– Это мне хорошо известно, прапорщик. Крестьяне хотят продавать нам свои запасы за звонкую монету. Но где она эта монета в кармане офицера? Моего жалования «колокольчиками»11 не хватит и на хлеб. По всей зоне Добровольческой армии жуткая дороговизна. Деньги за день превращаются в простую бумагу.
– Я еще не получал ни одного жалования, поручик.
– Снабжение армии хуже некуда вот и процветают реквизиции и грабежи…
***
Из лощины показались пятеро всадников. Володя положил руку на кобуру. Но это были казаки в волчьих папахах. Конница генерала Шкуро.
– Кто это у нас? Корниловцы?
– Обоз для ударного полка.
– Кто командует? – спросил есаул.
– Я, прапорщик Одинцов.
– А вы поручик?
– Поручик Лабунский, Самурский полк. Я просто попутчик. Следую в расположение своего полка.
– Красные прорвались на участке Валуйки-Купянск. Их пока отбили. Но отдельные обряды могут попадаться. Будьте осторожны.
– Как прорвались? – спросил прапорщик. – Это наш глубокий тыл, как мне сказали.
– Вон за тем бугром лежат свежие трупы, прапорщик. Так что это уже не тыл, а передовая. Честь имею!
Дозор умчался прочь.
И есаул не соврал. За пригорком лежало несколько трупов красноармейцев. Когда они поравнялись с первым, крестьянин обратился к солдату:
– Ну-ка придержи вожжи, служивый.
– Чего?
– Вожжи придержи, говорю.
Солдат взял их из рук крестьянина. Тот живо соскочил с телеги и подбежал к мёртвому красноармейцу, который был убит в затылок. Его череп наполовину снесен. Фуражка лежала впереди. Крестьянин живо поднял её и вытряхнул кровавую массу.
Вскоре он снова сел на телегу.
– Вот свезло, так свезло! Фуражка то почти новая. Моя совсем рвань.
Возница сорвал свой картуз и выкинул его на дорогу. Затем сорвал красную ленту со своего трофея и надел себе на голову. На плечо рваного пиджака упали несколько капель крови и белой субстанции.
Володю чуть не стошнило. Лабунский только усмехнулся. Вот оно «красивое» лицо войны. И вот истинный толстовский богоносец.
– Зря вы, Володя, пошли на эту войну, – тихо сказал Лабунский.
– Но и вы пошли.
– Я солдат. А вы еще мальчик. Не стоило вам мараться. Вот вы отвернулись от зрелища, которое увидели. Но здесь вы увидите ещё не то.
– А что?
– В самом начале Второго кубанского похода, в 18-ом году, мы заняли одну деревню и увидели в доме наших мёртвых офицеров. Кстати из вашего Корниловского полка.
– Мертвых? – спросил прапорщик.
– Они были ранены, когда ваши отступили и оставили их. Думали, что красные не посмеют тронуть раненых.
– А они посмели?
– Не просто посмели. Некоторым из них фуражки прибили ко лбам.
– Прибили? Это как?
– Гвоздями. Мой командир тогда приказал расстрелять пленных красных.
– И вы расстреляли?
– Да. А пять дней назад я сам застрелил одного нашего солдата.
– Нашего? – искренне удивился Володя. – Как же так?
– Мародер. Вот видите вашего богоносца мужика? Его ведь заставили поехать с вами и везти снаряды. Думаете, он вами доволен? Он доволен фуражкой мертвеца.
– Но мы сражаемся за Россию, поручик.
– Я знаю. Но вот оценит ли она нас по достоинству, прапорщик. Это большой вопрос…
***
Ехать с обозом было удобно, но Пётру необходимо было попасть в расположение самурцев, и потому он сошёл у развилки дорог.
– Вот так напрямки вы сразу до вашего штаба доберётесь, вашбродь, – сказал Лабунскому ездовой солдат.
– Спасибо! Прощайте, прапорщик.
– Прощайте, поручик.
– Может еще и свидимся когда…
***
Лабунский пошёл пешком через лесок. Тропинку было хорошо видно. Через час он увидел впереди небольшой хутор. Всего несколько домов. Там стояла сотня конных и Петр решил переночевать здесь.
«Это конница Шкуро, – подумал он. – Не откажут в ночлеге!»
Он подошел к посту и окликнул часового. Тот вскинул винтовку и передёрнул затвор.
– Стоять!
– Свои, браток, Поручик Лабунский.
– Чего? Ты не шути! А то пальну!
– Я не шучу. Поручик Лабунский из Самурского полка.
11
*Деньги правительства Вооружённых сил Юга России. Сначала появился «донской рубль» денежные знаки Войска Донского – выпущены банкноты номиналом 3, 5, 10, 25, 100. 250 рублей. Позднее появились купюры номиналом в 1000 и 5000 тысяч рублей. Затем правительство Деникина начинает выпускать собственные денежные знаки в Новороссийске, Киеве, Одессе, Симферополе. В августе 1919 года Деникин вводит в обращение купюры номиналом 3, 10, 50, 200, 1000 и 10000 рублей. Эти деньги вошли в историю под названием «колокольчики» из-за изображенного на банкноте в 1000 рублей Царь-колокола. Так за обилие георгиевских лент на банкнотах эти денежные знаки назывались «ленточками». До марта 1920 года их было выпущено более чем на 30 миллионов рублей. Ни «Донские рубли», ни «деникинские» реальной ценности не имели.