Руби встает с кровати и отправляется в душ, высушивает волосы и одевается. На одном из ее рабочих ботинок маленькая дырочка, прямо на подошве, и каждый раз она чувствует ступней дорогу, когда та горячая. Сперва Руби решает, что сможет дойти пешком, ведь дождя не было, но гудрон обжигает, стоит лишь ступить на него. От дороги поднимаются тонкие струйки горячего воздуха, а ведь ботинки дорого стоят. Еще рано, но Руби не собирается шататься без дела или сидеть в помещении. Она ничего не ела с прошлого вечера и умирает от голода, а холодильник пуст, если не считать джема и полбутылки выдохшейся кока-колы. Снизу доносится запах пекущегося хлеба, и когда она представляет себе еду, ее рот наполняется слюной.
Руби живет на верхнем этаже, над магазином электротоваров, а в соседнем доме находится «Дилли Дозен», отличная булочная, работающая на всю катушку, — рулеты с начинкой, пироги с начинкой, глазированные булочки и жареные пончики, рулеты с колбасками и мясные пироги, холодильник с холодными напитками и чашечка кофе перед выходом, чайник с чаем и горячий шоколад. Дилли стоит за прилавком, а ее муж Мик занимается выпечкой. Они открываются ровно в шесть для первой волны покупателей — рабочих, едущих в заводские районы. Когда набивается много народу, а выпечка уже приготовлена, Мик выходит к прилавку помогать.
— Забавно, как вы мечетесь между различными стилями, и сегодня композиция Deep South[6] побила всех, и она в пять раз круче и забойней оригинальной версии Brand New Cadillac от Мистера Винса Тэйлора,[7] и благодарим Джима, за то, что подкинул нам ее. Если вам захочется рокабилли, идите и повидайте его, он находится прямо между сари и печенкой, у него также есть винилы с психобилли — отличный сборник от Meteors[8] и Tall Boys,[9] но, возвращаясь к Винсу Тэйлору, если бы вы собирались купить Кадиллак, какой бы цвет вы предпочли? Что касается меня, то я бы…
Руби выключает радио и выходит из квартиры. Убедившись, что дверь заперта, она бежит вниз по лестнице на улицу, поворачивает к булочной и уже начинает скучать по своим больным, рассматривает цвета, изо всех сил стараясь видеть хорошее в плохом, бороться, как делала это всегда. Мик выходит с ведром воды и смывает почти весь мусор в желобок, поводит бровью и кивает.
— Она почти меня достала, пыталась вчера вечером построить этих… — говорит он. — Пятьдесят пять лет, а она хочет, чтобы я разбирался с парой этих бухих тридцатилетних молодчиков.
Он качает головой и уходит обратно в магазин, набрать еще воды. Руби следует за ним.
— Доброе утро, дорогая, — говорит Дилли, сложив руки на груди. — Ты слышала шум вчера ночью? Мы пытались заснуть, а эти чертовы хулиганы зверствовали, бутылки вокруг разбрасывали. Я встала и дала им такой нагоняй, так что один из них прекратил это безобразие. Они все прекратили, я пригрозила, что спущу собак.
Мик возвращается обратно в булочную, и Руби улыбается.
— Что ты хочешь заказать, дорогая?
— Черный кофе и рулет с сыром, пожалуйста. А еще одну из тех булочек, вот ту, которая впереди, с сахарной глазурью.
Дилли — достаточно приятная женщина, но любопытна не в меру.
— Вчера ходила развлекаться, да?
Руби кивает, глядя, как лицо Дилли трепещет перед ней, края ее глаз подернулись красным, затем пурпурным и, наконец, становятся снова желтыми, и Руби представляет пьяных хулиганов, которые задирают головы вверх и видят эту женщину, высунувшуюся из окна, уставившуюся на них горящими глазами, Дилли хорошо сложена, видимо, следит за собой, — не хотелось бы Руби с ней разругаться, — ее волосы уже седеют, огромные глубокие глаза с интересом внимают всему, что ей говорится, Руби думает о двух мальчишках, которых Дилли поймала за взломом пару месяцев назад: одного она огрела скалкой Мика, а другого ударила кулаком в лицо и сломала ему нос, однако полицию вызывать не стала — Дилли верила в сиюминутную справедливость, она сказала Руби, что она не доносчица, но задала им хороший урок, подождала, пока один, худосочный, который сначала было удрал, не вернется за приятелем, и прочла им целую лекцию о вреде криминала, она видела, в каком замешательстве были парни после того, как с ними легко расправилась женщина средних лет. Руби сохраняет вежливую улыбку.
8