Крайне важен новый момент. Советский руководитель проводил мысль о необходимости внесения корректив в тактику борьбы Луанды с УНИТА. О тактике говорилось скорее из дипломатических соображений. На деле речь шла о значительно более серьезном — предложении о прекращении огня, с которым должно было выступить правительство.
Тут стоит вернуться несколько назад.
13 сентября 1987 года в Луанду был назначен новый советский посол — Владимир Николаевич Казимиров. Мы были с ним полные единомышленники насчет того, как нам вылезать из Анголы. Володя с места в карьер взялся за дело. Зная, что плечи его в МИД прикрыты, он с большой настойчивостью стал подталкивать ангольских руководителей к тому, что фактически означало национальное примирение, хотя сам этот термин не употреблялся. В итоге — на фоне общего изменения обстановки в регионе — президент Душ Сантуш стал говорить, что военным путем не решить внутренних проблем Анголы и необходимо реинтегрировать унитовцев в общенациональный процесс. Это было колоссальное продвижение вперед, тем более, что дополнялось оно идеей о прекращении огня на линии фронта с УНИТА.
Душ Сантуш с Казимировым подбросили тогда еще одну мысль — о том, что Савимби должен оставить Анголу, чтобы облегчить договоренность между МПЛА и УНИТА. Это также было весьма здраво, но, к сожалению, так и не осуществилось. В конечном итоге Савимби всех обманул.
В. Казимиров прислал специальную депешу в МИД, я постарался, чтобы она была в лучшем виде доложена министру, а тот — разослал по «большой разметке», т.с. членам и кандидатам в члены Политбюро, секретарям ЦК КПСС, другим руководителям. Отсюда до послания М. Горбачева, с которого я начал эту подглавку, — дело техники.
Министерский диалог
Характерной чертой советско-американских отношений того периода были исключительно частые встречи министров иностранных дел — до десяти в год. С некоторых пор на них стали обсуждаться проблемы Юга Африки, в большем или меньшем объеме. С начала 1988 года эта тематика стала практически постоянной. Повторялись главным образом те же мотивы, что и в контактах на рабочем уровне. Подход эволюционировал не только с нашей, но и с американской стороны.
Скажем, в феврале 1988 года Дж. Шульц расставлял приоритеты в таком порядке:
— полный вывод кубинских войск, на что, мол, уже дала в принципе согласие Луанда, так что речь идет лишь об уточнении конкретного графика;
— переговоры Савимби с ангольскими властями о национальном примирении. Он к этому готов, и если будет достигнут положительный результат, то у Савимби не будет более нужды в военной помощи со стороны ЮАР (насчет американцев вопрос умалчивался). Так или иначе Луанде не справиться вооруженным путем с унитовцами. Своими военными достижениями Савимби показал, на что он способен (это, кстати, еще раз к вопросу, кто на кого наступал);
— если первые два пункта реализуются, то южноафриканцы должны будут серьезно отнестись к своим обязательствам по части резолюции 435 Совета Безопасности о предоставлении независимости Намибии.
Таким образом, полностью повторялась и даже усиливалась доктринальная схема решения конфликтов, предложенная Рейганом. Главное же, Ангола и Куба должны были пойти на вполне конкретные уступки в обмен на достаточно призрачные заверения, что в будущем ЮАР будет себя хорошо вести. Столь односторонняя позиция была явно непроходимой, она только затягивала переговоры. Шеварднадзе так об этом и сказал в беседе с американским Госсекретарем. Верно, момент для нахождения решения благоприятный, его нельзя упускать, но само это решение должно быть таким, чтобы устраивало все стороны, а не только американцев и юаровцев.
Мы считали, что главное — это вынудить ЮАР вывести свои войска из Анголы. После этого в нашей последовательности задач стояло выполнение резолюции 435, а уж затем — уход кубинцев. Подчеркну, что в реальной жизни так и произошло. Что же касается национального примирения, то этот вопрос, как мы считали, решать самим ангольцам. Министр прошелся по американцам: ненормально, что США присвоили себе право поддерживать по всему миру вооруженные формирования, которые выступают против законных правительств (бандитскими он их не называл лишь из вежливости).
В заключение он все же счел необходимым похвалить американцев за то, что они разговаривают не только с ангольцами, но и с Кубой. В самом деле, в результате также и наших настояний с конца января 1988 года кубинцы сидели в Луанде за одним столом с ангольцами на переговорах[44]. До этого они были обычно в лучшем случае где-то поблизости от помещения, куда уединялись ангольцы и американцы. «Куба не собирается оставаться на Юге Африки вечно», — такова была формула Шеварднадзе на этой беседе с американским Госсекретарем.
44
Из песни слова не выкинешь: мы защищали интересы наших кубинских друзей, но о некоторых их контактах с американцами я узнал лишь десяток лет спустя, и то из американских источников. Впрочем, и мы не всегда информировали их о наших беседах. Нередко это шло не от сознательного нежелания, а от недостаточной организованности.