— У тебя кухмистерская какая-то! — шутил старик Скобелев, попадая в эту разношёрстную толпу.
Сам Скобелев с каждого своего объезда Плевны возвращался к себе с целой толпой гостей. Случайно встреченный офицер, ординарец, молниеносный марс полевого казначейства — всё это «привлекалось к законной ответственности», т.е. к обеду.
— У меня всем за столом есть место! — говорил он, и гости, потеснясь немного, пропускали вновь приехавших.
Ввиду такого широкого гостеприимства не последним лицом был Жозеф, тип всесветного авантюриста, несколько месяцев назад тому на осле приехавшего к Скобелеву и через месяц на осле же уехавшего от него. Это был полуфранцуз, полуитальянец, уроженец Каира, воспитавшийся в Бруссе, бывший поваром в Тунисе, открывший потом кафе в Варне. Не заплатив своим кредиторам, из Варны он бежал в Индию — там занимался какими-то тёмными промыслами и в конце концов попал в Румынию, оттуда явился поваром к Скобелеву. Это был какой-то шут гороховый, потешавший всех — от генерала до денщика... Когда Скобелев был в зеленогорской траншее, этот тип ни разу не решался посетить его, отсылая свой обед с казаками. Когда турки довольно старательно начали обстреливать Брестовец, Жозеф совсем потерял голову. Желая пошутить над ним, Скобелев потребовал личного его появления в траншее.
— Скажите генералу, что если он прикажет мне самому пойти в это «глупое место», то я возьму свой чемодан и осла и скажу адьё.
Немного погодя он прислал другое заявление.
«Mon général!..[80] Мне надоели и турецкие пули, и русские солдаты, которые даже и под гранатами спят, «соmmе les ours»[81]. Это не входило в наши условия, почему я и прошу ваше превосходительство принять меры, чтобы турки отнюдь не обстреливали моей кухни, ибо я человек свободный и умирать вовсе не желаю...
В следующий раз, когда Скобелев приехал в Брестовец сам, к нему явился мосье Жозеф.
— Ну, мосье Жозеф, что вам угодно?
— Я пришёл узнать, mon general, вошли ли вы в сношение с турками, чтобы они не стреляли в мою кухню...
— Входил... Но Осман-паша сказал, чтобы я лично послал вас к нему для объяснений... Будьте готовы. Завтра утром вам завяжут глаза и...
— Я не согласен... Я не могу быть парламентёром, я не хочу, наконец.
— Завяжут глаза и отведут в Плевно...
— Я буду протестовать... Я обращусь ко всей Европе...
Кругом расхохотались. Жозеф понял, что над ним смеются.
— Вы трус, мосье Жозеф!
— Быть храбрым я не обязывался по условию...
Когда Плевно пало, мосье Жозеф опять подал повод к бесконечным насмешкам на свой счёт. Как-то является он к Скобелеву.
— Что вам?..
— Я пришёл требовать должного!.. — И Жозеф принял мрачный вид.
— Именно?
— Я месяц держался здесь под огнём... В мою кухню специально стреляли турки... Для них, вы знаете, топ general, для них нет ничего святого! Но я всё-таки держался. Вы на Зелёных горах, а я здесь, в Брестовце... И потому мне следует крест!..
— Какой крест?
— Георгиевский... St. George![82] Какой даётся всем храбрым...
— Да, но ведь вы не обязались быть храбрым по условию...
— Если бы это входило в условие, то за храбрость мне бы полагалось жалованье... Так как это сверх условия, то я требую себе крест... Вы всем медведям-солдатам дали кресты, я тоже себе хочу...
— Вы с ума сошли, мосье Жозеф!..
— Mon general... У меня есть в Каире престарелая мама... Обрадуйте её. Если она увидит меня с крестом, она простит мне увлечение моей юности!..
Увы, так его maman и осталась необрадоваиной...
— Денщик со мной не разлучался и не выходил из огня, а я и ему не дал креста, потому что он слуга, а не солдат. Этак мы до того дойдём, — намекал он на всем известные факты, — что и кучеров, и поварят, и всякую сволочь украсим военными орденами, а те, кто за нас умирает, никогда не дождутся знака отличий!
XXIV
В скобелевском отряде ни разу не практиковался обычай вешать кресты на прислугу. В других — крестами щеголяли денщики и кучера разных генералов, здесь — никогда. Круковский, денщик Скобелева, живший с ним в траншее, не смёл и думать о таком отличии. Раз было он заикнулся...
— Ступай в строй и заслужи... За чистку сапог Георгиевские кресты не вешают...
Вообще, тут они доставались не даром.
Обыкновенно, когда присылают голосовые кресты на роту, то солдаты приговаривают их не наиболее храбрым, а наиболее влиятельным и богатым вольноопределяющимся. Скобелев никогда не допускал ничего подобного... Вот как это делалось... Подъезжает он к роте.
— Выбрали, ребята, кому кресты?
— Выбрали, ваше-ство...
— Кому же?
— Фельдфебелю — первый! — рапортует ротный командир. — Потом вольноопределяющемуся такому-то...
— Вот что, ребята, кресты должны доставаться не фельдфебелям, а тем, кто действительно стоит этого... Слышите? Самым храбрым... Поняли меня?
— Поняли, ваше-ство!..
— Ну вот... Так опять сделайте-ка выбор при мно. Господа офицеры, уйдите, пусть солдаты сами.
По второму выбору кресты достаются тем же.
— Смотрите, ребята, нечестно, если вы лучших оставите без крестов... Сделайте ещё раз выбор.
И если по третьему всё-таки кресты достаются влиятельным людям, тогда Скобелев и навешивал их.
Раз, в одном таком случае, на вопрос Скобелева:
— Кому, молодцы, кресты приговорили?
— Я назначил их такому-то и такому-то... — сунулся было ротный командир.
— А вы какое право имеете на это?.. Вы, капитан, чего суётесь не в своё дело?.. Отнюдь не сметь вперёд! Назначать голосовой крест — священное право солдата, а не ваше...
Зачастую, если несмотря на переголосовку, кресты всё-таки доставались вольноопределяющимся и фельдфебелям, Скобелев приказывал представить этих отличившихся к именным, а голосовые всё-таки давали простой армейской кирилке.
— А то им ничего и никогда не достанется!
На Георгиевские кресты Скобелев смотрел в высшей степени серьёзно...
— Главное, чтобы они не попадали шулерам!.. — говорил он. — Или осторожным игрокам.
— Как это?
— А так... Часто иной при генерале бросится вперёд — ну и крест... А так он за другими прячется. Это и есть шулера. Осторожными игроками я называю тех офицеров, которые храбры до креста, получив же его, успокаиваются и начинают опочивать на лаврах, берегут свою драгоценную жизнь... Поняли вы меня? Это всё равно, что игрок сорвёт крупный куш и забастует... Георгиевский крест обязывает... Кто носит его на груди, должен быть во всём примером... Его место в бою — впереди...
И действительно, такой взгляд на кавалеров был и у скобелевских солдат. Во время сражений в смутные моменты, когда человеческому стаду нужны вожаки, солдаты сами кричали: егорьевцы, вперёд!.. Кавалеры — показывай дорогу!..
Таким образом, серебряный крест был зачастую только вестником, предтечей креста деревянного. Во всяком бою первыми убитыми оказывались в свалке Георгиевские кавалеры...
— Отчего вы не дадите такому-то Георгиевского креста? — часто просили Скобелева люди, власть имеющие.
— Почему... Да мой Круковский больше его заслуживает. Хоть в траншеях со мною был!