– Ты очень сексуальная девочка, Айри, – ласково сказала Максин.
– Да уж.
– Можешь ей поверить, она та еще лесба, – заметила Нина, ероша волосы Максин и целуя ее. – И правда в том, что эта прическа а-ля Барбара Стрейзанд ни хрена тебе не идет. Твои волосы были в двадцать раз лучше. Они были буйные. Они были твои.
Вдруг в дверях появилась Алсана с огромным блюдом печенья в руках. На ее лице была написана подозрительность. Максин послала ей воздушный поцелуй.
– Айри, хочешь печенья? Идем, поешь печенья. Со мной. На кухне.
– Не переживай ты так, тетенька, – простонала Нина. – Мы не пытаемся завербовать ее в ряды последовательниц Сапфо.
– Мне все равно, пытаетесь вы или нет. Я не хочу знать, что вы делаете. Я не хочу ничего про это знать.
– Мы смотрим телевизор.
На экране Мадонна водила руками по своим вздернутым грудям.
– Уверена, это очень интересно, – съязвила Алсана, сердито глядя на Максин. – Айри, ты будешь печенье?
– Я бы не отказалась, – проворковала Максин, хлопая длинными ресницами.
– Не сомневаюсь, – медленно и многозначительно, как говорят с иностранцами, заметила Алсана. – Но тебе они не понравятся.
Нина и Максин снова прыснули.
– Айри! – Алсана с сердитым видом указала на дверь. Айри вышла за ней.
– Я – человек либеральный, – принялась жаловаться Алсана, когда они остались одни. – Но почему надо вечно ржать и устраивать песни-пляски по поводу всего на свете? Неужели гомосексуальность – это так весело. Гетеросексуальность почему-то совсем не веселит.
– Я не хочу слышать этого слова в своем доме, – сказал Самад с каменным выражением лица, входя в дом из сада и кладя на стол садовые перчатки.
– Какое из двух?
– Никакое. Я всеми силами стараюсь сделать наш дом домом праведным.
Самад заметил фигуру за кухонным столом, нахмурился, наконец решил, что это в самом деле Айри Джонс, и завел обычный разговор:
– Привет, мисс Джонс. Как поживает твой отец?
Айри пожала плечами, исполняя обычный ритуал.
– Вы видите его чаще, чем мы. Как Бог?
– Спасибо, отлично. Ты не видела моего никудышного сына?
– Нет.
– А моего хорошего сына?
– Сто лет не видела.
– Если увидишь моего никудышного сына, передай ему, что он никудышный сын.
– Хорошо, мистер Икбал.
– Да хранит тебя Бог.
– Gesundheit[82].
– А теперь, прошу прощения… – Самад взял с холодильника свой молитвенный коврик и вышел.
– Что с ним? – спросила Айри, заметив, что Самад молится как-то отчаянно. – Он какой-то грустный.
Алсана вздохнула.
– Конечно, грустный. Ему кажется, что он все испортил. И так оно и есть, но кто первый бросит камень и все такое… Он постоянно молится. И не хочет взглянуть правде в глаза: Миллат болтается бог знает где с какими-то белыми девицами, а Маджид…
Айри вспомнила, насколько идеальным ей казался ее первый кумир – возможно, эта иллюзия возникла как следствие всех огорчений, который ей принес Миллат за эти годы.
– А что с Маджидом?
Алсана нахмурилась и достала с верхней полки кухонного шкафчика, где она хранила письма от сына, тонкий конверт авиапочты. Она передала его Айри. Та вытащила письмо и фотографию.
На снимке – Маджид, превратившийся в высокого, элегантного молодого человека. Волосы у него такие же черные, как у брата, но он не зачесывал их на лоб. Слева – пробор, волосы приглажены и заправлены за правое ухо. Твидовый костюм и, кажется, впрочем, фотография была нечеткая, галстук. В одной руке – большая летняя шляпа. Другой он держал за руку известного индийского писателя сэра Р.В. Сарасвати. Тот – весь в белом, в шляпе с широкими полями и с пижонской тросточкой в руке. Оба широко улыбаются и стоят с таким видом, будто с чем-то поздравляют друг друга, и каждый, кто увидит фото, должен подумать, что они вот-вот похлопают друг друга по плечу, если еще не похлопали. Полуденное солнце скачет по ступенькам университета г. Дакка, где и сделана фотография.
Алсана ткнула указательным пальцем в снимок.
– Знаешь, кто такой Сарасвати?
Айри кивнула. Обязательный тест для получения аттестата: «Стежок во времени» Р.В. Сарасвати. Печально-слащавая книга о последних днях Империи.
– Сама понимаешь, Самад терпеть не может Сарасвати. Называет его колониалистическим прихвостнем и лизоблюдом.
Айри наугад зачитала отрывок из письма.