Однако не за эту оплошность капитан Дарэм остался в легендах рода Боуденов как «никчемный дурак». Он быстро разузнал, где Амброзия. Он выловил из толпы двоюродную сестру Амброзии – маленькую Марлин – и послал ее с запиской в церковь, где, как говорили, видели Амброзию, поющую вместе со Свидетелями и возносящую хвалы Господу за пришедший День Страшного суда. Марлин понеслась со всех ног, а Дарэм, считая, что сделал все необходимое, неторопливо пошел к «Королевскому дому» – резиденции правителя Ямайки сэра Джеймса Суиттенхема. Он попросил сделать исключение для Амброзии – «образованной негритянки», на которой он хочет жениться. Она не такая, как другие. Ее надо пустить на следующий же корабль вместе с ним.
Но когда управляешь не своей землей, разучаешься делать исключения. Суиттенхем сказал, что на кораблях нет места ни для черных шлюх, ни для рогатого скота. Дарэм вышел из себя и решил отомстить: он обвинял Суиттенхема в том, что тот уже не способен распоряжаться на острове, и доказательство этого – прибытие американских кораблей. И, наконец, прежде чем хлопнуть дверью, он упомянул о двух американских солдатах – наглецах, незаконно прибывших на британскую землю.
– Разве ребенка выплескивают вместе с водой, – вопрошал красный, как рак, Дарэм, прибегая к религии собственников, которой он был наделен по праву рождения. – Разве это уже не наша земля? Неужели нашу власть могут уничтожить несколько подземных толчков?
Все остальное – ужасная история. Суиттенхем приказал американским кораблям немедленно вернуться на Кубу, а Марлин принесла Дарэму ответ Амброзии. Одну строчку, выдранную из книги Иова: Я обрету свои знания издалека[88] (Гортензия хранит Библию, из которой вырваны эти слова, и уверяет, что с тех пор женщины из рода Боуденов получают наставления только от Бога и ни от кого больше). Марлин отдала этот приговор Дарэму, а сама убежала к своим родителям, слабым и раненым, которые, как и тысячи других, на последнем издыхании ждали, когда придут корабли. Она спешила принести им благую весть: Амброзия сказала: «Скоро».
– Скоро придут корабли? – переспросила Марлин, и Амброзия закивала, хотя на самом деле была погружена в молитву и не слышала вопроса.
– Скоро, – повторила она, имея в виду слова из «Апокалипсиса»: «се, гряду скоро», которым ее обучили, каждый по-своему, Дарэм, Гленард и миссис Брентон. Пламя, трескающаяся под ногами земля, страшный грохот не пускали эти слова из головы.
– Скоро, – сказала она Марлин, которая свято уверовала в ее слова.
Английское образование – штука опасная.
Глава 14. Настоящие англичане
По традиции, давно существующей в английском образовании, Маджид и Маркус стали переписываться. Как это случилось? – вопрос, ставший предметом отчаянных споров (Алсана обвиняла Миллата, Миллат уверял, что это Айри дала адрес Маркусу, а Айри говорила, что это Джойс тайком подсмотрела адрес в ее записной книжке – последнее объяснение было верным), но как бы там ни было, с марта 1991-го они обменивались письмами с завидной регулярностью, только изредка нарушаемой сбоями в работе бенгальской почтовой службы. Их эпистолярная плодовитость была удивительной. Их письма за два месяца составили бы том, по толщине равный собранию сочинений Китса, а за четыре месяца по длине и количеству писем Маркус и Маджид ничем не уступали таким мастерам этого жанра, как апостол Павел, Кларисса и писаки из Танбридж-Уэллс. Поскольку Маркус переписывал каждое свое письмо дважды, чтобы оставить одну копию себе, Айри пришлось разработать особую систему хранения писем и выделить под них отдельный ящик. Письма раскладывались сначала по адресату и только потом – по хронологии, Айри не позволит цифрам править бал. Потому что главное – люди. Люди, устанавливающие связь через континенты и моря. Она поставила два разделителя и надписала их: один – «Маркус Маджиду», другой – «Маджид Маркусу».
Неприятная смесь ревности и любопытства заставила Айри нарушить секретарский кодекс чести. Она достала небольшую пачку писем, пропажу которых Маркус не заметит, унесла их домой, повытаскивала из конвертов, а потом сделала то, что смутило бы даже Ф.Р. Ливиса, – внимательно их прочитала и вернула на место. Содержание этих писем не радовало. У ее ментора появился новый протеже. Маркус и Маджид. Маджид и Маркус. Это даже звучит лучше. Так же как «Уотсон и Крикет» звучит лучше, чем «Уотсон, Крикет и Уилсон».