Джон Донн сказал: «В письмах лучше, чем в поцелуях, сливаются души» – и так оно и есть. Айри испугалась, когда увидела такое родство душ, такое проникновение людей друг в друга посредством чернил и бумаги, невзирая на расстояние, их разделявшее. Даже любовные письма не бывают такими страстными. Даже на любовь не отвечают взаимностью так сразу и с таким пылом. Первые же письма были наполнены безграничной радостью знакомства: скучные для любопытных почтальонов Дакки, неприятные для Айри и восхитительные для их авторов.
«У меня такое чувство, будто я знал вас всю жизнь. Если бы я был индусом и верил в переселение душ, я бы подумал, что мы с вами встречались в прошлой жизни», – писал Маджид.
«Ты мыслишь так же, как я. Ты любишь точность. Мне это нравится», – отвечал Маркус.
«Вы высказываете мои мысли лучше, чем я сам мог бы это сделать. В моей любви к праву, в моем стремлении изменить судьбу моей несчастной родины, которая становится жертвой капризов Бога, ураганов и наводнений, что самое главное? Самое главное – это наша общая с вами мечта: сделать мир разумным, уничтожить случайность», – вторил Маджид.
Потом наступили месяцы взаимного восхищения.
«Маркус, твое исследование, эта замечательная мышь, оно сделает настоящий переворот в науке. Когда вы изучаете наследственные характеристики, вы проникаете в глубины человеческой жизни так удивительно и так же основательно, как поэт. Только в отличие от поэта вы вооружены истиной. И это очень важно. Я преклоняюсь перед людьми, способными так свободно мыслить, способными творить такие чудеса. Я преклоняюсь перед вами, Маркус. Я считаю честью называть вас другом. От всего сердца я благодарю вас за то, что вы так неожиданно и счастливо заинтересовались благополучием нашей семьи», – писал Маджид.
«Удивительно, сколько шуму поднимают вокруг клонирования. Когда клонирование удастся осуществить (и я тебя уверяю, что это случится рано или поздно), – станет понятно, что клоны – это те же близнецы, и никогда в жизни я еще не встречал близнецов, которые бы лучше свидетельствовали против генетической предопределенности, чем вы с Миллатом. Во всем, в чем он слаб, ты силен… Хотелось бы, для красоты слога, продолжить предложение, дописав «и наоборот…», но, как это ни печально, правда состоит в том, что он силен только в охмурении моей жены», – отвечал Маркус.
И, наконец, они строили планы на будущее – слепо и с поспешностью влюбленных. Они были похожи на придурка-англичанина, который женится на мормонке из Миннесоты, весом в девятнадцать стоунов[89], только потому, что в чате она показалась ему ужасно сексуальной.
«Приезжай в Англию как можно скорее, самое позднее – в начале 1993-го. Я сам могу добавить на это денег, если не хватает. Приезжай, пойдешь в местную школу, сдашь экзамены и сможешь поступить в любой университет по любой специальности, какая тебе нравится (впрочем, видимо, ты уже избрал себе будущую профессию). А потом заканчивай поскорее, расти, становись адвокатом. И тогда у меня наконец будет такой юрист, какой мне нужен. Моей Будущей Мыши© нужен горячий защитник. Поторопись, дружище. Я не могу ждать до конца тысячелетия», – писал Маркус.
А в последнем письме – не в последнем, которое они написали, а в последнем, на которое у Айри хватило сил, – были такие слова Маркуса:
«У нас все так же, разве что в моих бумагах теперь идеальный порядок. Это благодаря Айри. Она тебе понравится: умная девочка с огромной грудью… К сожалению, как мне кажется, она вряд ли станет ученым, особенно в моей сфере, в биотехнологии, которая ей так нравится. Она довольно сообразительная, но лучше всего ей удается вспомогательная работа, требующая простого упорства. Может быть, из нее выйдет неплохая лаборантка, но она никогда не будет в состоянии разработать новую теорию. Просто не сможет. Наверно, ей лучше пойти в медицину, но даже там надо быть понаглее, так что, наверно, остается только стоматология (хоть свои зубы приведет в порядок). Стоматолог – хорошая профессия, но я надеюсь, что ты ее не выберешь…»
И все-таки Айри не обиделась. Она немного всплакнула, а потом успокоилась. Потому что, как и ее родители, она обладала замечательной способностью начинать заново, принимать условия игры. Не можешь быть военным корреспондентом? Стань велосипедистом. Не можешь быть велосипедистом? Складывай бумагу. Не можешь присоединиться к Иисусу в числе ста сорока четырех тысяч избранных? Войди в коммуну. Не понравилась коммуна? Выйди замуж за Арчи. Айри не расстроилась. Она решила: хорошо, значит, стоматология. Я стану зубным врачом. Стоматологом. Вот и отлично.