– Да, Тайрон. – Миллат кивнул и широко улыбнулся. – Прояснилось. Теперь все абсолютно прояснилось.
Брат Тайрон тоже кивнул. Миллат был рад, что он доволен. Прямо как в настоящей мафии или в кино про Джеймса Бонда. Вот они встретились, оба в черных костюмах и белых рубашках, и обменялись кивками. «Я знаю, что мы друг друга понимаем».
– Это сестра Аиша. – Тайрон поправил Миллату галстук и подтолкнул его к маленькой черной девушке, очень красивой, с миндалевидными глазами и широкими скулами. – Это наша африканская богиня.
– Здóрово! – восхитился Миллат. – Ты откуда?
– С севера Клапама, – ответила сестра Аиша с робкой улыбкой.
Миллат хлопнул в ладоши.
– Отлично, значит, ты знаешь кафе «Редбек».
Сестра Аиша, африканская богиня, просияла.
– Да, я туда раньше часто ходила. Ты тоже там бываешь?
– Постоянно. Классное место. Может, как-нибудь встретимся там. Приятно было познакомиться, сестра. Ладно, брат Тайрон, мне пора идти, меня ждет моя девушка.
Брат Тайрон расстроился. Он вложил Миллату в руку новую брошюру и держал, пока бумага не промокла между их ладонями.
– Миллат, ты можешь стать великим вождем, – сказал брат Тайрон (почему все ему непрерывно об этом говорят?), переводя взгляд с Миллата на Карину Кейн. Ее грудь красиво вырисовывалась в окне машины. Карина нетерпеливо сигналила. – Но сейчас ты уделяешь нам только половину себя, а ты нам нужен весь.
– Спасибо, спасибо, брат, – ответил Миллат, взглянул на брошюру и вышел на улицу. – До скорого.
Карина открыла ему дверцу машины.
– Что это? – спросила она, заметив подмокшую бумагу.
Миллат инстинктивно спрятал брошюру в карман. Странно, раньше он ничего от нее не скрывал. А сейчас даже ее вопрос показался ему неприятным. И что на ней надето? Вроде тот же топ, что и всегда. Или он стал немного короче? А ее соски, разве они не слишком заметны, как нарочно выставлены напоказ?
– Так, ерунда, – пробурчал он. Но это была не ерунда. Это была последняя брошюра на тему западной женщины. «Право раздеваться: голая правда о западной сексуальности».
И если говорить о наготе, у Карины Кейн была прекрасная фигура. Молочно-белая кожа, мягкие очертания. По выходным она любила одеваться так, чтобы подчеркнуть свои достоинства. Первый раз Миллат увидел ее на какой-то вечеринке. Он заметил серебристые брюки и такой же топ, а между ними мелькал голый округлый животик с серебряным колечком в пупке. Было что-то притягательное в животике Карины Кейн. Она считала свой живот уродством, но Миллату он нравился. Ему нравилось, когда она оставляла живот открытым. Но теперь, после чтения брошюр, для Миллата что-то прояснилось. Он начал замечать, как она одевается и как на нее смотрят мужчины. Он решил поговорить об этом, и она ответила: «Ненавижу, когда на меня пялятся всякие старые потные придурки». Но Миллату показалось, что на самом деле ей это нравится, что она хочет, чтобы на нее смотрели, что она, как говорит «Право раздеваться», «выставляет свое тело напоказ». Особенно белым мужчинам. Разве не так оно бывает между западным мужчиной и западной женщиной? Им хочется, чтобы все видели их сексуальные отношения. Чем больше он об этом думал, тем больше сердился. Почему она не может нормально одеться? Кого она хочет соблазнить? Африканские богини с севера Клапама уважали себя, так почему этого не может Карина Кейн?
– Я не могу тебя уважать, – медленно объяснял Миллат, стараясь слово в слово повторить прочитанное, – пока ты сама не начнешь себя уважать.
Карина отвечала, что она себя уважает. Но Миллат ей не верил. И это тоже было странно, потому что Карина еще ни разу ему не солгала. Она вообще не лгала.
Когда они собирались пойти гулять, он сказал:
– Ты одеваешься не для меня, а для других!
На что Карина ответила, что она не одевается ни для него, ни для других, что она одевается для себя. Когда в баре она спела «Sexual feeling»[90] под караоке, он сказал:
– Секс – вещь интимная. Он касается только меня и тебя, а не окружающих!
Карина сказала, что она просто пела, а не занималась сексом на глазах у завсегдатаев паба «Рэт-энд-Кэррот». Когда они занимались любовью, он сказал:
– Не делай так… Ты предлагаешься мне, как шлюха. Ты разве не знаешь, что есть вещи, которые делать ненормально? И вообще, я сам скажу, если захочу. И почему ты не можешь вести себя как леди и не стонать?!