– Слушай все, – сказал Миллат, – я изложу вам краткую версию. Прадед…
– Для тебя прапрадед, глупыш, – поправила Алсана.
– Неважно. Решил отыметь англичан…
– Миллат!
– …хорошо, поднять восстание против всех этих Джеков-Джонов, обкурился до чертиков, пальнул в капитана, промазал, выстрелил в себя, промазал – тут и виселица на изготовку…
– Наготове, – машинально поправила Клара.
– Наготове или на изготовку? Пойду принесу словарь. – Арчи отложил молоток и слез с кухонной стойки.
– Да не важно. Конец. Скуш-но.
Тут мамонтово дерево – типичный представитель флоры Северного Лондона, которое, выпустив из ствола три скромных кусточка, в итоге отращивает роскошную крону, приют для целой диаспоры сорок, – это дерево вдруг вырвалось из собачьего дерьма и бетона, сделало нетвердый шаг и рухнуло в обморок; проломив водосток, раму, фанеру, разбив газовую лампу, ствол приземлился на то место, где только что стоял Арчи.
Арчи сориентировался первым: пока все, плача и дрожа, с тревогой ощупывали друг друга, он сбил полотенцем огонек, разгоравшийся на кухонных пробковых панелях. Хотя Арчи был заметно потрясен вторжением в его «сделайсамовскую» империю, он не дрогнул перед стихией и, связав ветви кухонными тряпицами, приказал Миллату и Айри потушить в доме все газовые лампы.
– Не хотим же мы сгореть заживо? Лучше поищу черный пластик и электрический шнур. Как-нибудь справимся.
Самад скептически хмыкнул:
– Ты уверен, Арчибальд? Ума не приложу, как с помощью электрического шнура можно исправить тот факт, что в кухне лежит полдерева.
– Люди, я в шоке, – заикаясь, пробормотала Клара после затяжного молчания; буря как раз ненадолго стихла. – Тишина – дурной знак. Моя бабушка – упокой ее Господь – всегда так говорила. Тишина означает, что Бог переводит дыхание и набирается сил для нового крика. Давайте отсюда уйдем.
– Это было единственное дерево с этой стороны дома. Лучше остаться здесь. Здесь хуже не будет. К тому же… – Арчи нежно коснулся жениной руки. – Вам, Боуденам, такое довелось пережить! Твоя мама родилась в момент землетрясения, Боже спаси и сохрани. В 1907 году Кингстон разваливался на куски, а Гортензия появилась на свет. Такой штормишко ее бы не испугал. Кремень, одно слово.
– Да какой там кремень, – спокойно ответила Клара, вставая посмотреть в разбитое окно, что творится снаружи, – просто везение. Везение и вера.
– Думаю, нам надо помолиться. – Самад взялся за свой сувенирный Коран. – Этим вечером мы достаточно убедились в могуществе Создателя.
Отыскав нужное место, Самад жестом патриция протянул книгу Алсане, но та захлопнула ее и взглянула на мужа. Алсана назубок знала слово Божие (с таким-то образованием и родителями), но веры ей недоставало, поэтому только крайняя необходимость вынудила ее процитировать Коран.
– Я не поклоняюсь тому, чему вы поклоняетесь, а вы не поклоняетесь тому, чему я поклоняюсь. Я ведь не поклонюсь тому, чему вы поклонялись, и вы не поклонитесь тому, чему я поклоняюсь. Вам – ваша вера, мне же – моя вера! Сура 109, перевод Н. Дж. Дэвуда[59]. А теперь кто-нибудь… – Она посмотрела на Клару: – Пожалуйста, напомните моему мужу, что он не Барри Манилоу[60] и не может заставить весь мир плясать под его дудку. Он дудит в свою дуду, а я в свою.
Презрительно отворотившись от жены, Самад уперся ладонями в книгу и спросил:
– Кто хочет помолиться вместе со мной?
– Извини, Самад, – донесся сдавленный голос (Арчи в поисках мешков для мусора сунул голову в чулан). – Это и не по моей части тоже. Никогда не был набожным. Без обид.
Еще пять минут было тихо. Вдруг тишина раскололась, и Господь воззвал так, как предсказывала внучке Амброзия Боуден. Гром обрушился на дом, словно желчь умирающего, и, словно последнее его проклятие, сверкнула молния; Самад зажмурился.
– Айри! Миллат! – позвала Клара, а за ней Алсана. Ответа не было. Арчи в чулане выпрямился и стукнулся головой о полочку со специями.
– Они десять минут назад были здесь. Вот те на. Где наши дети?
Один ребенок был в Читтагонге, и друзья подбивали его снять лунги и пройтись по знаменитой крокодиловой топи; другие два улизнули из дома, чтобы поглазеть на бурю, и брели сквозь ветер, как сквозь высокую воду. На уиллзденской спортплощадке состоялся такой разговор.
60
Барри Манилоу (р. 1946) – певец, композитор, звезда поп-музыки 1970-х. Практически каждая его пластинка становилась платиновой.