— Все девять заповедей утверждены таши-ламой!
— Боги тоже ошибаются, лхрамба…
— Но и русские не всегда едут на телеге… Ыныбас сообщил сегодня, что уже и в столице Российской империи известно о появлении в горах хана Ойрота и Белого Бурхана, который всеми церковными и светскими властями аттестуется авантюристом… Странно: Белого Бурхана считают присланным из Тибета, а хана Ойрота — своим собственным сорвиголовой в виде Техтиека…
Как только Белый Бурхан и Бабый ушли, Техтиек завалился на лежанку, заломив пальцы сцепленных рук на затылке. Тревоги больше не было — он сказал им все, что хотел сказать… Незаметно он уснул и спал, кажется, долго.
Проснувшись, он долго лежал с открытыми глазами и не мог понять, кто зажег факелы на его стенах. Потом сообразил, что они горели и тогда, когда он говорил с бур-ханами, и когда упал на это твердое ложе, чтобы отдохнуть от непонятно откуда взявшейся усталости, похожей на апатию, но с оттенком все той же легкой обиды, оставшейся в нем даже после долгого сна…
Техтиек нехотя поднялся с лежанки, прошел, пригнувшись под запорной плитой, в зал. Вход был открыт, на камнях сидели вооруженные Люди, позевывая и тараща глаза в усыпанное звездами небо. Он остановился у каменного косяка, притаился, но Воины молчали. Техтиек уже собрался вернуться обратно, когда один из них сказал с досадой:
— И чего нас так долго не меняют? Спать хочется — сил нет!
— Сменят, потерпи. Еще только полночь.
— Я устал терпеть! Скорее бы хан Ойрот начинал свою войну с русскими… И как это бурханы в этой дыре живут? Ни женщин, ни араки, ни комуза…
— Одна женщина здесь есть, но не для тебя.
— Да уж! Такую и за отару овец не купишь!.. Всем хороша, только ходит, будто спит, хотя глаза открыты и разговаривает. Ненормальная она, что ли?
— Она заколдована, Камылды.
— Как — заколдована? Чего ты мелешь?
— А так. Главный-то бурхан — колдун…
— Тише ты! Доболтаешься…
— А что? Своими глазами видел, какие он штуки с огнем выделывает! Будто с котенком играет с ним.
— Это он так молится своему небу.
— А огонь здесь при чем?
— А молнии откуда падают? С неба!.. А он — бог! Кому же ему еще молиться, как не небесному огню?
— Да, он к каму не побежит…
Разговор угас, не дав Техтиеку ничего интересного. Разве что тайна заколдованной Чейне, жены Ыныбаса… Для чего Белому Бурхану заколдованная женщина?
После ухода Куулара Сарыг-оола лхрамба Бабый долго сидел неподвижно, стиснув голову руками. То, что придумал Белый Бурхан, ему не очень нравилось, хотя, может быть, и было каким-то выходом из создавшегося положения. Но он не прав в главном, а спорить, доказывать обратное, бесполезно…
Моральное завоевание любой страны требует предельной близости к обычаям и вековечным порядкам народа, которые правят бытом и становятся нерушимыми законами, царствуют над мыслями, желаниями, чувствами мужчин и женщин, детей и стариков. Они, как река, которую нельзя остановить, тем более, повернуть вспять, встав в нее чужим сапогом…
Алтай казался диким и слабым оттуда, из Тибета! И думалось всеми мудрецами, что с Алтаем будет легко и просто: Тибет вернет ему его старых богов и легенду о хане Ойроте. О религии не заботились особенно — шаманизм не так уж далек от тантризма, а тантризм лежит в основе ламаизма! К тому же, ритуалы молений у всех древних религий схожи между собой, все они поклонялись огню, небу, солнцу, луне, стихиям.[185] И на магические обряды камланий легко и просто лягут чуть усложненные тантрические обряды ламаизма.
Жизненный уклад народа нельзя ломать, его можно только видоизменять и приспосабливать к новым требованиям. И делать это не молниеносно, не в один день, а — долго и терпеливо. Куулар Сарыг-оол этого не признает! Он нетерпелив, а тот, кто нетерпелив, всегда будет знать только поражение…
Пророк, говорящий народу ложные или чуждые ему истины, никому не нужен. Его ничто не спасет — ни внушительная внешность, ни громкий голос, ни чудеса, которые он может показать людям. Его просто выкинут на обочину тропы, если и не решатся тут же, на месте, затоптать ногами…
Техтиек не виноват. Он все сделал правильно. Но кто-то ведь виноват в этом неудачном начале великой битвы за Шамбалу!
Три раза ударил колокольчик над головой Бабыя. Тот нехотя встал, поднял запорный камень и, как только Куулар Сарыг-оол вошел, снова опустил его на место.
— Вы говорили с Техтиеком, лхрамба?
— Да. И он подтвердил кое-какие мои сомнения.
— Какие же?
— Ламаизм Тибета не нужен Алтаю, как и христианство Русской церкви. А вот тантризм Бонпо они примут. Не весь, конечно. Но основные догматы Бонпо не противоречат местному шаманизму, а только усложняют и углубляют его.[186] Хотя…
По губам Куулара Сарыг-оола скользнула усмешка и тут же погасла, не оставив никаких следов.
— Отказаться от идеи Шамбалы нам никто не позволит!
— А от нее и не надо отказываться. Но Законы Неба надо переписать заново, они отвергнуты Алтаем почти все!
— Вопрос о законах решен еще в Лхасе, лхрамба.
— В том-то и дело, что в Лхасе…
Только теперь Куулар Сарыг-оол прошел к столу, заваленному бумагами, и опустился на грубо сколоченную скамью. Бабый молча протянул ему листок, исписанный с обеих сторон. Белый Бурхан прочел первые три из сорока пунктов, кивнул:
— Решены. — Потом прочел следующие пять, поморщился: — Решим завтра! — остановился на девятом: «Разгром православной миссии и ликвидация церквей», вздохнул: — Пока не по зубам! Это мы оставим хану Ойроту…
— «Белый Бурхан объявляет все религии ложными и потому никаких молений, кроме молений ему, не разрешает. Виновные будут подвергнуты проклятию неба и превращены в животных, бродящих по лесам и пожирающих друг друга…» Не слишком ли круто, лхрамба? Да еще с угрозами, которые мы все равно не сможем выполнить!
Бабый вздохнул:
— Это было предложено самим таши-ламой… Все религии, как вам известно, категоричны. Не могу же я написать: молитесь, кому хотите, но знайте — лестницу, что ведет на Небо, держит в своих кладовых, полных сокровищ, только Белый Бурхан?.. Это будет нелепо по существу и удивит не только попов и камов, но и всех, у кого есть хотя бы крошечные мозги!..
Куулар Сарыг-оол рассмеялся:
— Вот и надо их выбить нашей парадоксальностью! Нам не нужны люди с мозгами, нам нужны только исполнители воли неба, целые армии фанатиков-ярлыкчи!.. Мы спасем все девять заветов и доброе имя самого хана Ойрота только неожиданными поворотами мысли, удлинив каждую из девяти заповедей бесконечной цепью оговорок, позволяющих нарушать любую из них, не нарушая ни одной!
Бабый недоуменно уставился на Куулара Сарыг-оола:
— Но тогда из девяти Заповедей Неба категоричной не останется ни одна!
— Одну мы все-таки оставим: Белый Бурхан пришел на Алтай навсегда и никаких других поклонений чуждым ему богам не потерпит! И таши-лама будет не в обиде, и ваша любовь к категоричности останется нетронутой… Что же касается остальных, то их надо переписать, убрав какую бы то ни было категоричность вообще! Скажем, так: «Мы, скотоводы и пастухи, — мирный народ. И мы готовы закопать наше оружие, стреляющее огнем, и затупить оружие, наносящее тяжелые раны, если тот, кто живет с нами, как брат и друг, сделает то же самое… Долой оружие-символ несправедливости!»
Бабый растерянно кивнул:
— Да, это примут…
— Вот и действуйте, лхрамба.
Чочуш шел в свою нишу, когда Чейне подняла камень, впуская к себе Ыныбаса. Что-то в виде легкой зависти коснулось сердца и тут же ушло, сменившись острой жалостью к этим обманутым людям. Один из них был ослеплен грандиозностью замыслов дугпы Мунхийна и потому преданно служил ему, не жалея себя, а его любимая женщина, жена, одурманенная зельем черного колдуна, верила, что каждый мужчина, входивший к ней, был ее Ыныбас… И хотя они оба обмануты по-разному, суть одна: вместо реального мира они жили в выдуманном, несуществующем на самом деле! Но ведь когда-то они оба прозреют и все поймут!
185
Вследствие конкретно-исторического развития любого народа, развитие любой религии предполагает включение в нее больших или меньших элементов других религиозных систем. Алтай не исключение.
186
Подход автора ненаучен Между Бон и религией алтайцев наблюдается известное сходство в отдельных проявлениях, но сходство это стадиальное. Во всех без исключения религиях можно всегда выделить общие моменты, что чаще всего является не результатом заимствований, а следствием конвергентного развития, единства закономерностей развития человеческой психики, сознания, идеологии.