Яшканчи не стал говорить о своем предчувствии. Ему показалось на миг, что он последний раз в жизни видит этот восход и последний раз слышит спокойный, чуть хрипловатый голос Хертека.
Докладом Пунцага Куулар Сарыг-оол остался в принципе доволен. Конечно, многое можно было бы сделать более тщательно и аккуратно, но для этого снова и снова нужно время, которого нет!
— Много людей в долине?
— Уже более тысячи. Но люди все идут.
— Вы с Хертеком обыскиваете их, разоружаете?
— Да, мы помним о том, что оружие должно быть только у кезеров, охраняющих долину и перевалы, дороги и тропы!
Отпустив Пунцага, Куулар Сарыг-оол впервые за все время своего пребывания на Алтае почувствовал легкое волнение. Но он не позволил ему разрастись: самообладание вообще нельзя терять, а сейчас, накануне главного дела, тем более!.. Чудо, которое готовилось столь тщательно и долго, должно свершиться точно, четко, без эмоций и срывов!.. Хватит глупостей Техтиека!..
Идти к людям одному? Нет! Русские уже успели приучить алтайцев к своей божественной троице: бог един, но в трех ипостасях, в трех состояниях небесном, земном и духовном! Эта троица присуща и всем другим религиям, есть она и в Бонпо: Савитри, Агни и Ваю… Идти надо только втроем! Кого же включить в эту первую небесную тройку?
Дернув за шнурок, он вызвал к себе бурхана-мудреца.
— Считаю, что пора… Пойдем возрастными тройками в три этапа! Жаль, что мы с тобой, лхрамба, не догадались подобрать и тройку маленьких детей… — Прочитав на лице Бабыя изумление, скупо улыбнулся: — Противника надо уважать, лхрамба! Русской троице мы противопоставим свою! И для алтайцев, испорченных попами, это будет привычным и естественным… Одинокое явление хана Ойрота уже дало почву для сомнений! Где его полководцы Шамбалы и его знаменосцы?.. Вот так-то, лхрамба… Таши-лама обдумывал идею, а надо было обдумать ритуал!
— Три тройки… Но нас ведь только пятеро!
— Ты, лхрамба, забыл о Чейне. Она богиня, жена бур-ханов!
Бабый с трудом подавил улыбку:
— Теперь она просто жена Ыныбаса…
— Это легко исправить! Первая тройка — я, Жамц и ты, лхрамба. Вторая тройка — молодых бурханов вместе с Чейне. Третья… Там посмотрим! Может быть, дочь Чета Чалпана и сын Яшканчи нам тоже на что-нибудь сгодятся… Теперь о цветах-символах…
Бабый развел руками:
— По канону! Нового мы тут ничего с вами, Куулар, не откроем! Да и надо ли?
Пять цветов буддизма, его радуга…
Красный цвет — цвет жизни и действия. Цвет земного огня.
Желтый цвет — цвет солнца. Цвет небесного огня.
Зеленый цвет — цвет мира и надежды. Огонь святости.
Голубой цвет — цвет правды и ума. Огонь высшей мудрости.
Белый цвет — цвет траура и печали, цвет обновления и переосмысления понятий. Через горе и мрак, через неизвестность. Огонь риска!
Полное сложение всех пяти цветов — черный. Цвет небытия, уничтоженной сансары. Светильник, погасший на алтаре. Остановка перерождений.
Что выбрать?
— Белое с черным? Белое и голубое с желтым? Белое и зеленое с красным? Желтое и красное — цвета гелукпы? Только белое?..
Явление бога-народу — последний этап. После них останется только хан Ойрот, освященный богом Ак-Бурханом. Каким его оставить народу? Применить секретный метод тибетской медицины и нанести укол между бровями, парализующий волю? Но не станет ли тогда хан Ойрот еще более неуправляемым, а ближайшие помощники бурханов быстро прозреют и не дадут уйти головному отряду миссии, оставив своих богов в горах Алтая навсегда!
Надо сделать так, чтобы боги-бурханы исчезли внезапно, как и появились! А гнев и ненависть при неудаче падут на голову хана Ойрота! Они его, конечно, свергнут… У них в запасе есть громкие имена других легендарных героев… Тем более, что сегодняшний Техтиек непременно уподобится недоброй памяти хану Кочкорбаю-деспоту своего собственного народа, — как только уйдет из-под контроля бурханов! Как сделать, чтобы он не ушел?
— Об этом потом! — сказал Куулар Сарыг-оол самому себе. — Можно посеять сомнение в головах тех, кто останется, ярлыкчи бурханов дадут этой тревоге дозреть и превратят ее в оружие мести!.. Главное, что страна Ойротия, осененная огнем Агни Йоги и знаменем Шамбалы, останется жить! Ее-то уже никто и никогда не уничтожит, не уничтожив самого народа!..
Случилось так, что бурхан Пунцаг и страж бурханов Хертек встретились один на один впервые с той зимней ночи, когда лунный свет был так завораживающе тих и колдовски нежен… Протянув сейчас друг другу руки, они неожиданно смутились и отвели глаза. Совместная работа и ответственность сблизили их, родили доверие, но сделать еще шаг навстречу друг другу они так почему-то и не смогли, хотя, может быть, это в ближайшем будущем круто изменило бы их судьбы…
— Докладывайте, Хертек.
— Отряд воинов, сформированный мной из бывшей армии Анчи, составляет сейчас четыре группы по двадцать пять человек. У Анчи их было шестьдесят семь, в ущельи Аркыта я оставил девятнадцать, из банд Техтиека выбрал одиннадцать, остальные пришли ко мне потом. При формировании групп двенадцать человек я выгнал, девять расстрелял, шесть человек сбежали сами.
— Тех, что остались, вы обучили?
— Да, бурхан. Они преданны мне, и каждый будет сражаться за дело бурханов до конца, если в этом будет необходимость.[188]
— Боюсь, что будет, Хертек. Что же вы оставили хану Ойроту?
— Я выведен из подчинения хану Ойроту Белым Бур-ханом. Моя задача охрана долины, перевалов, дорог и троп. Я ее выполнил. Сюда, в Терен-Кообы, и муха не пролетит, бурхан!
— Как же быть с ханом Ойротом? — спросил Пунцаг недоуменно. — Ты его разоружил, а он сам совсем не занимается своей армией! Как он думает управлять Шамбалой, которую ему передаст сегодня Белый Бурхан?
— Не знаю. Мне было приказано встретить его, провести на скалу Орктой и проводить через перевал обратно. Я выполнил приказ.
Да, Хертек не знает ответа на этот вопрос.
Не знает его и он, Пунцаг…
Все это было странно и непонятно. Получалось, что Белый Бурхан специально запер хана Ойрота в Храме Идама, где и держит до сих пор. Или Куулар Сарыг-оол думает купить ему армию в этой долине за золотые идамы? Но в Терен-Кообы нет других воинов, кроме кезеров Хертека! Здесь собрались на моление новому богу только пастухи, скотоводы и охотники, оружие у которых, включая ножи и старинные кырлу, отобрано стражами перевалов!..
— Значит, у хана Ойрота нет своей армии, Хертек?
— Думаю, что нет… — Хертек поправил оружие, вытянулся. — Я могу идти, бурхан?
Пунцаг проводил старого воина смущенными глазами и поймал себя на мысли, что ханом Ойротом Куулару Сарыг-оолу следовало бы объявить его, а не бандита Техтиека! У Хертека сейчас была бы не только армия, но и пушки!.. А может, это будет сделано сегодня? И прозвучит не имя хана Ойрота, а имя другого героя Алтая?.. Помнится, Белый Бурхан что-то говорил об этом…
Как только в чашах вспыхнуло золотисто-зеленое пламя, поднявшись выше деревьев, растущих рядом со скалой Орктой, по долине прокатился вопль ужаса и восторга:
— Пришел! Белый Бурхан пришел!
Но вместо бога над алтарем клубился бело-сизый дым — горел арчин, вспыхнувший от огня, бьющего из чаш с грохотом и гулом. А когда белая пелена распалась под порывами ветра, набежавшего с гор, перед изумленными толпами народа предстали три сияющих всадника в одинаковых одеждах, похожие друг на друга, с жезлами-посохами в руках, украшенными горящими крестами с круто закрученными концами, втиснутыми в замкнутые золотые круги.
Долина Теренг погрузилась в молчание. Люди протирали глаза, не веря самим себе. Ждали одного бога, а их явилось сразу три! Что же, и говорить будут тремя языками сразу?
Тяжело и долго текла минута, казавшаяся сном. Всадники не двигались и молчали. Потом разом погасло пламя в чашах, ударил гром, как бы разбудив всадников. Они развернули коней в разные стороны, соединив жезлы. Потом средний всадник выдвинулся вперед, и его белые одежды запылали ослепительным пламенем в свете солнца. Он высоко поднял жезл и сказал громоподобным раскатистым голосом:
188
Безосновательный вымысел. Никаких «формирований» бурханистского «войска» не было, и не могло быть: принцип «ненасилия», «ожидания» коренной принцип «молочной веры».