Потоптавшись еще немного, он вернулся к коню, сел в седло, ринулся напролом через кусты: если уж и появляться перед этой нищей и разбойной братией, то во всем блеске хана Ойрота! Чему другому, а этому Белый Бурхан его научил!
Его расчет оказался верным: парни покойного Анчи опешили, увидев перед собой великолепного всадника, забыв об оружии и о том, что они умеют им пользоваться. Вскочили, заорали, разом взяв в плотное кольцо своего бывшего предводителя, замахали руками, смеясь и плача одновременно. А ведь обсуждая свои невеселые дела еще минуту назад, они мечтали о расправе над предавшим их Техтиеком и его новыми друзьями, худший из которых — Хертек!
Как только поугасли первые страсти, Техтиек спешился, пожал поочередно все протянутые к нему руки, бегло, но зорко оглядывая каждого в отдельности и всех разом. Поизносились, поистрепались, потеряли не только вид батыров, но и бродячих таежных охотников, утративших свои аилы и ночующих там, где их застанут ночь или непогода.
— Что, плохо без меня? — спросил он весело.
— Плохо, Техтиек!
— Хуже не бывает…
Замолчали, переглянулись, начали рассаживаться вокруг огня, с завистью поглядывая на царственные одежды Техтиека, но не враждебно и настороженно, как мог бы он ожидать, а виновато и скорбно, как будто не Анчи похоронили, зарубленного Техтиеком, а самих себя завалили тяжелыми камнями…
Да, Хертек сумел завязать судьбу каждого из них узелком! И оказался для разбойной братии пострашнее, чем былые облавы и полицейские погони. Покинув ущелье Аркыта, где их берегли сами горы, они оказались на положении рыб, выброшенных из воды на песчаный берег: и дышать было нечем, и плыть некуда, и чешуя сохнет… Попробовали выбирать себе вожаков, но ни один из них не годился для большого разбоя — у них не было хитрости и гибкости Анчи, бесшабашности и наглости самого Техтиека. И они, в общем-то, не столько действовали, сколько подъедали старые припасы, вскрывая один за другим тайники, заложенные еще Техтиеком. Завтра утром должны были вскрыть последний из них — на той поляне, где хан Ойрот поставил на ночь свою золотоносную армию…
Выслушав до конца грустную исповедь Чекурака — беглого монаха Чулышманского монастыря, ставшего временным главарем останков банды, Техтиек укоризненно покачал головой:
— Получается, что без меня у вас и дороги нет, поводырь нужен, как слепым?
Головы опустились еще ниже, а глаза надежно упрятались в землю, в пепел костра, в подергивающиеся серой пленкой остывающие угли, на которые давным-давно плескалось никому из них теперь не нужное варево.
— Да, так. Тебе врать не будем.
— Кого убили пастухи зимой? — спросил Техтиек неожиданно.
— Тоета. А Маскан разозлился и убил Кичимкея…
— Дураки! Надо было и Тоета в рясу одеть!
— Не успели…
— Вот и все, Чекурак, — вздохнул Техтиек. — Весь ответ! Ни мозгов у вас нет, ни порядка… Своих всегда надо забирать. Даже мертвых! А если уж оставлять, то переодевать, уродовать… Сами за собой собак тащите! Потому и забились в эту глушь.
— Ты прав. Мы многое делали не так.
— Ладно! — встал Техтиек. — Все пойдете со мной! Кто у коней?
— Товар.
— Тащите и его к костру! Разговор есть.
— А если… Головы лишаться, куда ни шло, но коней!..
— Ничего не случится, — рассмеялся Техтиек, — там, на поляне, стоит моя армия в тысячу человек!
— Армия? — не поверил Чекурак. — У тебя есть армия?!
— Мне ее за верную службу и преданность небу подарил сам бог Алтая Белый Бурхан! — нахмурился Техтиек. — Он не мог дать ей оружия, зато дырявые карманы каждого из моих алыпов набиты золотом!
— Золотом? — переспросил Чекурак и жадно облизнул губы.
— Я хочу, чтобы вы помогли мне. И забудьте, что я Техтиек!
— Кто же ты теперь?
— Я — хан Ойрот!
Чекурак икнул от неожиданности и в суеверном ужасе отшатнулся от Техтиека.
Исчезновение хана Ойрота первыми заметили его телохранители, откапывающие вход в тайник Техтиека Выворотив очередной камень, сразу же расширивший дыру до таких размеров, что в нее уже мог бы просунуться человек, первый из них повернулся к своему повелителю, заранее подготовив для хана подобострастную улыбку. И онемел, судорожно рыская глазами по поляне, пытаясь найти среди многочисленных серых фигур белоснежные одежды хана. Потом резко повернулся к своему напарнику, занятому работой, ударил его кулаком в спину, заорал испуганно:
— Где хан, Чичкан?
— Что? — удивился тот, уставившись в перекошенное злобой лицо монгола. — Ты что-то спросил, Хомушка?
— Вонючий сурок! — отозвался тот, брызгая во все стороны слюной гнева и растерянности. — Правильное у тебя имя, кошачий корм![194]
Вытянув лицо, Хомушка по-волчьи, трусцой, обежал поляну, сунулся было в урман, но тут же вернулся, сел на груду камней и земли, вывороченных ими из тайника, обхватил голову руками, застонал сквозь зубы, раскачиваясь из стороны в сторону: все его надежды на большую награду за голову военного вождя бурханов, в котором он без особого труда узнал разбойника Техтиека, рухнули разом, раздавив в душе остатки веры в свою звездную судьбу, которая, по преданию, поворачивает свой светлый лик только в сторону тех, кто много страдал и многим жертвовал!
Пять лет охотился в Урянхае за Кууларом Сарыг-оолом и потерял его. Три года шел по горячему следу Бузур-оола и тоже потерял Больше года выслеживал Техтиека, и вот, когда осталось только-только руку протянуть и взять его, он таинственно исчез!.. А ведь все взвесил, все продумал, все учел! И люди есть, и чины полиции ждут в условном месте, и Техтиек один, без своей банды! Бери голыми руками его, вяжи крепкими узлами, сади на коня — и наметом, по самой короткой дороге, невзирая на ночь и кишащую разгромленными остатками бурханов Чергу!.
— Может, послать за ним погоню? — робко предложил Чичкан, чувствуя себя особенно виноватым в случившемся — ведь именно на его физическую силу и рассчитывал Хомушка! А он начал ковыряться в этой норе, где, возможно, вообще, кроме земли и камней ничего нет!
— Погоню! Иди, ищи его теперь! Хомушка сник — безмозглый баран Чичкан и не подозревал даже, что теперь Техтиек для любой погони недосягаем! В Черге человека найти так же трудно, как в навозе самого Чичкана золотой империал! Сейчас им, пожалуй, надо опасаться не того, что Техтиек от них скроется, почуяв неладное, а что он вернется со своей вечерней прогулки не один, а со своими головорезами!
— Лезь в нору, бестабунный! — закричал Хомушка. — Надо успеть очистить тайник и убираться отсюда!
Чичкан послушно полез в развороченную ими яму.
Техтиек вышел из леса на поляну в тот момент, когда полководцы Шамбалы, назначенные им, шли к развороченной яме, а один из телохранителей за что-то отчитыват другого, а потом они оба чуть ли не с кулаками набросились на пришельцев.
— Убирайтесь! Этот тайник Техтиека хан отдал нам!
— Нам не нужен ваш тайник, — с презрением уронил один из полководцев. — Нам нужен сам великий хан!
— Ну и ищите его, если он вам нужен! И тотчас, увидев вышедшего из леса белого всадника, испуганно дернулся, будто кто из полководцев вытянул его плетью вдоль спины, втащил голову в плечи, закрутился на месте.
— Подойдите ко мне! — приказал Техтиек, стараясь не ерзать в седле и не говорить громко, чтобы Чекурак с парнями, поняв его неправильно, не разрядили свои винтовки в полководцев и телохранителей.
Первыми приблизились полководцы, замерли в трех шагах. Следом за ними от ближайшего костра отделился щуплый и неказистый человек с лисьим лицом. Он направился было в сторону телохранителей, но на полпути круто повернул влево и стал поодаль.