Он лёг и укрылся одеялом. Герда устроилась рядом, стараясь дышать как можно тише. Внутри у неё всё ещё вибрировали струнки ужаса. Подняв глаза к потолку, она наморщила лоб. Наполнявшая квартиру мгла постепенно сгущалась, по крайней мере так казалось Герде Хольман. Тревога не отпускала её, но нервное перенапряжение давало себя знать, и мало-помалу веки её сомкнулись.
«Что это было? – рассуждала она, незаметно погружаясь в мякоть сна и видя неясные движения ночного воздуха. – Должно быть, это связано с какими-то экспериментами. Карл возглавляет столько направлений! И всюду – оккультизм. Карл запросто может сойти с ума на этой почве… О чём я думаю? Что я позволяю себе?.. Но ведь это так… Всё может быть… Карл… Кар-р-рл… Жрец Чёрного Ордена СС… Он видел что-то страшное… и важное… До чего жутко лежать сейчас у него под боком…»
…Над её головой беззвучно пролетела большая пушистая птица, обдав тёплой волной тропического воздуха. Зазвенели цикады. Тяжёло зашелестела густая листва, сбросив с себя затерявшиеся в ветвях дождевые капли. Далеко в стороне послышался вой шакала.
«Где я?» – спросила себя Герда, и сон окончательно поглотил её…
Когда она проснулась, Рейтер уже умылся, побрился и почти облачился в свою чёрную форму. Заметив, что она открыла глаза, он подмигнул ей, но его лицо было хмурым.
– Как спалось?
Она потянулась, высунула ногу из-под одеяла, и Карл с удовольствием остановил взгляд на крепких мышцах.
– До чего же ты хороша, – сказал он, холодно улыбнувшись. – Только не нужно этих потягиваний, не то ты соблазнишь меня.
– Сколько времени?
– Пора подниматься. – Его голос звучал отчуждённо. – Я дал тебе поспать чуть дольше.
Она рывком выскочила из постели и помчалась на кухню варить кофе, надевая на бегу халат.
Вернувшись с кофейником, она увидела, что Рейтер устроился в кресле, забросив ногу на ногу, и просматривал вчерашний номер «Чёрного корпуса».[13] Она поставила поднос с кофейником на стол.
– Пойду мыться. – Она развязала на халате пояс, свисавший длинными концами почти до её колен.
Рейтер молча кивнул и потянулся к кофейнику.
Едва зашумел душ, Карл решительно подошёл к телефону.
– Соедините меня со штандартенфюрером Клейстом… Алло, Фридрих, здравствуй. Послушай, я сейчас на квартире у Герды Хольман. Да, мы с тобой как-то беседовали о ней… Похоже, твои подозрения были верны. Она устроила мне неприятную сцену, требует, чтобы я сделал её руководителем лаборатории. Да, да, это смешно звучит, но она требует. После смерти Брегера у неё это стало навязчивой мыслью. – Рейтер посмотрел через плечо на дверь ванной комнаты. – Я даже начал подозревать, что самоубийство Брегера – вовсе не самоубийство, а инсценировка. Последние дни она часто проводила у него на квартире.
– Ты хочешь сказать, что это её рук дело? – уточнил Клейст.
– Думаю, что так.
– Что навело тебя на эту мысль?
– Она угрожала мне сегодня.
– Что значит «угрожала»?
– Шантажировала, почти открыто. Сказала, что хочет за меня замуж и что если я откажусь, то она напишет на меня донос.
– Донос?
– Будто я сошёл с ума на почве своих исследований.
– Но это полный бред!
– Я понимаю, однако ты знаешь, как сейчас смотрят на такие вещи.
– Но как она может обосновать это?
– А не нужно ничего обосновывать. Достаточно просто анонимной бумаги, чтобы заклеймить человека. Сомнение в голову руководства легко заронить. А у нас в Институте мы занимаемся такими делами, что нас всех впору объявить безумцами. Слишком много невероятных вещей. И Хольман, похоже, решила воспользоваться своей осведомлённостью. Она даже сказала мне, что готова присягнуть, что у меня случаются приступы эпилепсии! Подозреваю, что кто-то научил её этому.
– Что ж, – было слышно, как Клейст кашлянул, прикрыв трубку рукой, – думаю, что наступила пора побеседовать с фройляйн Хольман.
– Фридрих, мне бы не хотелось, чтобы эту женщину истязали. – Рейтер придал своему голосу оттенок грусти. – Мне трудно представить, что кто-то будет издеваться над её красивым телом.
– Карл, откуда в тебе эта сентиментальность? Мы с тобой прошли через огонь и воду.
– Всё-таки эта женщина мне дорога. Я бы даже мог сказать, что…
– Любишь её? – Из трубки донёсся смех Клейста. – Тем больше я буду ценить тебя, дружище. Человек, способный перешагнуть через свою привязанность ради Рейха, достоин глубочайшего уважения… Ладно, ты сейчас у неё?
– Да.
– Побудь там ещё минут двадцать, я вышлю людей за фройляйн Хольман.
Карл повесил трубку и посмотрел на дверь, за которой шумела вода. Обычно после секса Герда мурлыкала себе под нос какую-нибудь песенку. Сегодня она принимала душ молча.
Рейтер взял чашку и сделал небольшой глоток. Кофе был вкусен, как всегда.
Шум воды смолк, Герда вышла из ванной и внимательно посмотрела на Рейтера.
– Как вы себя чувствуете, Карл?
– Хорошо. Можно подумать, что никаких неприятностей не было. – Его голос прозвучал сухо, натянуто.
– Надеюсь, этого больше не повторится. – Герда остановилась перед ним. – Я так перепугалась.
– Лучше забыть об этом.
– Наверное, вы переутомились, Карл.
– Давай не будем говорить об этом, – нахмурился он.
– Хорошо…
Когда раздался громкий стук в дверь, Герда сидела перед зеркалом и укладывала волосы. Она уже надела форму, но китель был расстёгнут. Она удивлённо посмотрела на Карла:
– Кого это принесло?
Рейтер пожал плечами и спросил:
– Ты откроешь?
Стук настойчиво повторился.
– Придётся открыть, – проговорила она, поднимаясь со стула и всё ещё глядя в зеркало.
Она прошла в коридор и повернула ключ. Рейтер выглянул в окно. Возле дверей подъезда стоял чёрный автомобиль. Карл отодвинулся от окна и достал сигареты из кармана. Щёлкнув зажигалкой, он закурил и неторопливо двинулся к двери в коридор.
Там уже стояли три человека в форме: два рядовых эсэсовца и гауптштурмфюрер.
– Герда Хольман? – спросил гауптштурмфюрер.
– Да, – отвечала она, недоумённо глядя на строгие лица незваных гостей.
– Прошу вас поехать с нами, – с холодной вежливостью проговорил гауптштурмфюрер.
– Что-нибудь случилось?
– К вам есть несколько вопросов.
– Странно. – Герда чуть отстранилась от них, но в её голосе не было ни намёка на боязнь. – Чем же я могу помочь гестапо?
– Не могу знать, фройляйн Хольман, – с прежним холодом отозвался офицер.
Рейтер вышел из комнаты и обвёл взглядом пришедших.
– Чем обязаны вашему визиту, гауптштурмфюрер? – строго спросил он.
Солдаты и офицер щёлкнули пятками и синхронно подняли руки в приветствии.
– У меня есть предписание, штандартенфюрер. – Офицер даже вздёрнулся всем телом, стараясь вытянуться ещё больше. – Я должен доставить фройляйн Хольман на Принц-Альбрехтштрассе.
– Она в чём-то подозревается, обвиняется?
– Не могу знать, штандартенфюрер.
Рейтер посмотрел на Герду.
– Ты не догадываешься, в чём дело? Зачем тебя просят приехать в гестапо?
– Нет.
– Что ж, – Рейтер пожал плечами и опять посмотрел на Герду, – ты поезжай, а я тем временем позвоню туда, выясню, в чём дело.
Они вышли все вместе. В дверях подъезда Рейтер, проверяя карманы, спохватился:
– Что за чёрт! Герда, дай мне ключи, я, похоже, забыл у тебя пропуск. В Институте я верну тебе ключи. А если ты задержишься по какой-то нелепой причине до вечера, то я буду ждать у тебя на квартире.
Она достала из нагрудного кармана ключи и протянула их Рейтеру. Он слегка подмигнул ей, подбадривая.
Более трёх часов Герда просидела в серой камере, чувствуя себя почти оглушённой неожиданным арестом. В том, что это был арест, сомневаться не приходилось. Она слышала, что в гестапо иногда люди попадали по ошибке и что их, разобравшись, отпускали. Но сердце подсказывало ей, что произошедшее с ней носило отнюдь не случайный характер. Она сидела за небольшим столом, безвольно бросив голову на руки, и неподвижным взглядом смотрела в дальний угол камеры. Из-за стены доносились чьи-то крики.
13
Газета «Чёрный корпус» – центральный орган СС. В начале своего существования газета выходила тиражом 50 тысяч экземпляров, а к 1940 году её тираж достиг 750 тысяч экземпляров. Первоначально объём газеты составлял восемь страниц, затем увеличился до двадцати.