Об этом отчете, излагающем краткое пребывание Кнуда Расмуссена на Чукотке в 1924 году, стало известно относительно недавно. В позабытой русской книге, увидевшей свет в 1929 году, Николай Александрович Галкин проливает свет на этот визит[11]. Галкин был членом Полярного комитета [Комитета Севера] при Центральном исполнительном комитете Советского Союза – высшем правительственном органе страны. В 1924–25 годах он в течение целого года путешествовал по Чукотке и Камчатке, чтобы составить собственное впечатление о положении населения этих мест. Его задача заключалась в том, чтобы представить руководству советской страны рекомендации об организации этих территорий и обеспечении условий для жизни и образования народа.
Представленное Галкиным познавательное и подробное описание ситуации в этом регионе сразу после установления здесь советской власти было опубликовано в нескольких журналах в период между 1929 и 1931 годами, однако с тех пор эта книга, по-видимому, была позабыта так же, как и ее автор. Всего несколько лет назад она была обнаружена исследователями. В описываемый отрезок времени одной из ключевых проблем являлась зависимость населения побережья (Чукотки) от американских и русских торговцев. Новое руководство ставило своей целью освободить территорию от этих коммерсантов, и теперь все направляющиеся в Чукотку иностранные суда должны были получить предварительное разрешение из Москвы.
Но главная задача, стоявшая перед новым руководством, – это организация поставок продовольствия из других регионов и налаживание торговли рыболовной и охотничьей продукцией.
Именно при таком положении дел Кнуд Расмуссен прибыл в Чукотку в сентябре 1924 года. Галкин пишет:
«18 сентября [1924 г.]…
С американского берега пришла шхуна „Teddy Bear“ Приехал датский путешественник, этнограф Кнуд Расмуссен. Он с 1921 г. занят изучением гренландских эскимосов и теперь приехал с этой же целью к нам. Возбудив ходатайство перед Москвой, разрешения он не дождался, а поэтому здешняя власть предложила ему поехать в сопровождении милиционера на два-три дня в Наукан, но он отказался и уехал обратно. Зимой через Анадырь разрешение было получено. С Расмуссеном в качестве кинооператора приезжал гренландский эскимос. Оказалось, что этот гренландец мог свободно объясниться с нашими науканцами. Они видели у острова Диомид, в 6–7 часах от нас, пароход. Может быть, наш?
20 сентября.
Пароход оказался, по сведениям науканцев, американским. Подогнало небольшой лед…»
Описание Галкина свидетельствует о том, что страх Кнуда Расмуссена при столкновении с новым руководством был по сути дела необоснованным. Однако датский исследователь горел большим желанием нанести повторный визит в Советский Союз, поэтому избегал любых действий, которые впоследствии могли бы поставить препятствия на его пути к этой цели.
Отношение местных чиновников к исследователям было, в общем, довольно доброжелательным – об этом можно судить исходя из предложенной им поездки в Наукан. Но с другой стороны, они так и не сумели принять окончательного решения, не получив на него зеленый свет из Москвы.
В своем описании Галкин допускает одну ошибку. Сопровождавший Кнуда Расмуссена оператор не был по происхождению гренландцем. Это был Рэй (позже известный как Рэй Мала), чья мать была из племени инупиатов, а род отца, с одной стороны, имел русско-еврейские корни, а с другой был из племени сибирских юпиков. Поэтому неудивительно, что он мог свободно общаться с эскимосами Восточного Мыса [науканскими эскимосами]. Позднее Рэй сыграл главную роль в знаменитой картине Петера Фрейхена «Эскимос» (1932), впоследствии присвоив себе имя героя фильма.
В своих воспоминаниях Кнуд Расмуссен с уважением отзывается о начальнике Чукотки Григории Николаевиче Лосеве. В общем и целом, у него сложилось хорошее впечатление о представителях советского правительства. Он пишет: «Все они отнеслись ко мне с исключительной вежливостью, чего я совершенно не ожидал от людей нового советского типа. После чрезвычайной канадской и американской аморфности увидеть то, как эти люди, представляясь, вежливо кланяются – все это произвело на меня самое благоприятное впечатление. Мне предложили стул, на который я сел, после чего меня тут же угостили русскими сигаретами».
Очень жаль, что у Кнуда Расмуссена и Г. Н. Лосева не было времени на более близкое знакомство, потому что во многих аспектах они были очень похожи друг на друга. Как и Кнуд Расмуссен, Лосев был очарован культурой первобытного населения Арктики и, подобно Расмуссену, хотел, чтобы у коренных народов севера была возможность пользоваться современными достижениями. Лосев разделял мнение Кнуда Расмуссена о том, что коренное население должно быть главным двигателем реформ, и они оба поощряли его представителей к получению высшего образования[12]. Реформы, начатые Григорием Николаевичем Лосевым на Чукотке, напоминали те, которые Кнуд Расмуссен развернул в Туле в Северной Гренландии и в ее окрестностях вблизи своей фактории. Аналогично, Кнуд Расмуссен делал все возможное, чтобы оказать влияние на датскую колониальную администрацию в Гренландии и направить ее действия по схожему руслу.
11
12
Мы прекрасно осведомлены о реформах Лосева по книгам Тихона Семушкина «Алитет уходит в горы» (М., 1947; книга представляет собой роман, однако основана на реальных событиях с участием реальных людей) и Юрия Рытхэу «Последний шаман» (М., 2004).