По объективным критериям, здесь трудно разглядеть чью-либо победу. Ни одна из целей соперничающих сторон не была достигнута. Советы не смогли прорвать изоляцию, спровоцировать желанную революцию в Европе и сохранить Лит-Бел. Полякам не удалось ни создать Федерацию Окраин, ни возродить старое государство от Черного моря до Балтики. Результатом польско-советской войны стал не компромисс, а тупик. Выхода из него не было.
Глава седьмая. Последствия
Невозможно не замечать факта, что наиболее сенсационными последствиями польско-советской войны являются те, до которых не дошло. Это было одно из тех мучительных исторических событий, которые обещают больше, чем действительно дают. Историков, естественно, огорчает, когда тема их исследования, которая легко могла бы стать крупнейшим событием эпохи, становится не более чем проходным спектаклем на несколько дней. Обычно их оценки имели склонность к крайностям, либо в сторону придания польско-советской войне масштаба драмы с неисчислимыми последствиями, либо принижения ее до уровня банального события.
Никто лучше не осознавал этот парадокс, чем Пилсудский, смотревший с олимпийским презрением на войну, которую обычные смертные провозгласили доказательством его гения. Это было, по его словам, “какое-то причудливое стечение обстоятельств в сочетании с грубыми ошибками, создававшими впечатление настоящей комедии, ... не настоящая война, а какая-то полувойна, или даже четверть-война, какая-то детская возня и потасовка, на которую не распространяется великая военная теория… Эта война всколыхнула судьбы двух государств, населенных вместе 150 миллионами человек…, и эта война, или потасовка, едва не всколыхнула судьбу всего цивилизованного мира”[350]
Классический образец непосредственной реакции Запада можно найти в дневнике лорда Д’Абернона, который тот вел на месте событий в 1920 году и опубликованный в книжном формате одиннадцатью годами позже. Название книги - “Восемнадцатая решающая битва мировой истории” отражает ее тему, а именно, определение Варшавской битвы как последней в серии эпических конфликтов, защитивших “цивилизованный мир” от “варварства”. Д’Абернон цитирует знаменитый пассаж из Гиббона и добавляет собственный комментарий:
“Если бы Карл Мартелл не остановил нашествие сарацинов в битве при Туре, в школах Оксфорда преподавали бы толкования Корана, а их ученики могли бы разъяснять обрезанным слушателям святость и истину откровений Магомета.
Если бы Пилсудскому и Вейгану не удалось остановить триумфальное наступление советской армии в Варшавской битве, не только христианство потерпело бы ужасное поражение, но и само существование Западной цивилизации оказалось бы в опасности. Битва при Туре спасла наших предков от ярма Корана; так же и битва под Варшавой спасла Центральную и часть Западной Европы от более губительной опасности - фанатичной тирании Советов.
По сути, остается очень мало сомнений в том, что если бы Советы сломили бы сопротивление поляков, большевизм бы поглотил всю Центральную Европу и, весьма вероятно, захватил бы и весь континент”.[351]
Более позднее суждение Д’Абернона, написанное в 1931 было менее уверенным:
“Может быть, коммунистическая доктрина, получившая вооруженный отпор в 1920 году, сможет осуществить те разрушения, к которым она стремится. Но если это произойдет, это случится не столько благодаря военной мощи Советов, и не столько благодаря пропаганде, впрочем, довольно мощной и постоянной, но из-за отсутствия единства среди ее оппонентов, и из-за удивительной неспособности справиться с экономическим кризисом, которая является ныне огромным позором для мыслящих людей Запада”[352].
351