До сумрачных загадок Бытия
И странных неразгаданных мгновений
На грани исчезающего "я".
И надо дальше жить, и улыбаться,
Скрывая, благодушьем, скорби боль,
Отыгрывая, с мимикой паяца,
Последнюю – обыденности роль.
Времена уходят также, как мы сами,
Всё здесь перманентно – боль и благодать,
Пусть порой тоскуем мы за временами,
Как и наших жизней, их не удержать.
Смысла нет об этом вечно думать нервно,
Пестовать причины мировой тоски,
Всё хоть и случайно, но закономерно,
Так с морской волною катятся пески.
В красках анагаллиса небеса расцвечены,
Майны повторяют бюльбюлей распев…
С этим миром призрачным мы навек повенчаны,
Тихо растворимся в нём, сердцем прикипев.
Всё свершится в свой срок. Не жалей. Не зови.
Цель. Дорога. И новые цели.
Не пытайся сбежать от тоски и любви,
Чтобы чувства не тлели – горели.
Их выплёскивай щедро, горстями, даря
Золотые энергий крупицы.
Возвратятся с лихвой, как в конце октября
Возвращаются в Африку птицы.
Жизнь – напиток хмельной, и нектар в нём и яд,
Мрак потерь, озаренье открытий…
Фейерверки секунд, разлетаясь, пылят
Разноцветьем текущих событий.
– Кто вспоминает обо мне?!
– Смешишь! Никто не вспоминает!
Лишь память прошлое листает,
Словно чужой роман читает,
Написанный в другой стране.
– Там люди, помыслы иные.
– А может это ты другая?!
В родной стране – опять чужая.
И в странных снах ещё блуждая,
Как будто видишь их впервые.
– Я словно бы бреду во мгле,
Прекрасно всё осознавая,
Прощая всех и всё прощая.
Душа теплом полна до края,
Но нет мне дома на Земле.
– Ты так наивно влюблена,
Правдива, слишком прямодушна,
Законам общества послушна,
А жизнь, по существу, бездушна,
И правит в ней всегда война.
Её оружье – ложь и лесть,
Подставы, взятки, оговоры.
Дела решают коридоры,
Царят в них подлецы и воры…
– Я на глаза надвину шоры,
Чтоб видеть лишь красоты флоры,
И доживу, какая есть.
Всё нормально. Чего же ещё?! Завершается путь.
Множа кодов огрех, покрывается кожа буграми.
Проникают в неё людоеды роями, стадами…
Эту армию мне не удастся уже обмануть.
Складки гуще и резче, тусклей и печальнее взгляд.
Я смеюсь, а глаза так давно не желают светиться.
Бьётся в клетке Душа, ей года уже там не сидится,
От тех снов, что внесли понимания горестный яд.
Крик беззвучный прощанья в разверзшейся бездне ночи,
Чистый ужас распада, бессилье последнего всплеска…
Там давно всё чужое, другие замки и ключи…
Только память болит, возвращая в прошедшее резко.
Жизнь протянула провода
Под аккомпанемент
Секунд, от самых первых «Да!»
До безысходных: «Нет…».
Меж ними розовый рассвет,
Багровый в тьму закат,
И жёлтый лист, и первоцвет,
И тропки наугад.
Столь долгий и короткий путь,
От зорьки до зари,
Не осознать ни цель, ни суть,
Всё в нём самом, внутри.
Всю жизнь болею мира красотой,
Логичностью скалы, листочка, ветки…
Как древо в осень осыпаю клетки.
Смеюсь. Что проку плакать над собой?!
Мысль тормозит безмерное ничто,
В затылок дышит холодом забвенья.
В трофических цепях мы только звенья,
Вознёсшие прогресса решето,
И изменяя мира колорит,
Себя считаем чуть ли не богами…
Но, как и всё, прошедшими веками,
Природа нас бесследно растворит.
Без смертей не бывает рождения этой Землёй,
Чтоб не гибли растенья восполняться ведь должен субстрат,
Элементы созданья жизнь у смерти берёт напрокат.
Как огромное лего… Но только дизайнер скрыт мглой.
Я не знаю, где право, где лево, где нечет, где чёт,
Всё смешалось, когда глас наук приподнял горизонты,
Оказалось, микробы – полезные в нас симбионты,
А меж мини и макси гуляет невидимый кот.[7]
Между чёрным и белым – оттенков несметная тьма.
Звуки катят до грома и выше, и выше, сверх писка.
Я, увы, не художник, мой мозг не настолько изыскан…
Заповедник – возможность прожить, или всё же тюрьма?!
Мы уходим, себя оставляя в наследство,
Сквозь условность всего, что познал.
Нам казалось наивным далёкое детство,
Оказался таким же финал.
Всё чему нас учили, чему мы учили,
Лишь экран, как в ущелье туман,