Когда русские получили право построить Китайско-Восточную железную дорогу, в этих краях случился приток рабочих, торговцев здесь тоже становилось все больше, опять же добавились мигранты из внутренних районов Китая. Фуцзядянь постепенно набирал популярность, раньше тут был один постоялый двор, а теперь появилось множество магазинов, стали прокладывать первые улицы. А после официального начала движения по КВЖД жизнь тут, можно сказать, забила ключом. Вдоль и поперек потянулись переулки, не смолкал гвалт людских голосов. Раньше не было ни банков, ни торговой палаты, ни ломбардов, ни электрической компании, а теперь все они разом появились. Впрочем, Пристани и Новому городу, расположенным в зоне отчуждения железной дороги, Фуцзядянь все же уступал в лоске.
Семь лет назад после запуска поездов по всей линии КВЖД поселок Сунгари официально переименовали в город Харбин. Пересекавшая город железная дорога разделила Харбин на две части – западную и восточную, первую называли Даоли, а вторую – Даовай. С географической точки зрения Харбин состоял из Пристани, Нового города и Фуцзядяня. Административно же два первых района находились во владении русских и только находившийся к востоку от железки Фуцзядянь управлялся китайцами. На Пристани и в Новом городе китайцев было немного, они в основном занимались мелкой торговлей. Отдельные подвергшиеся заморским поветриям китайцы, дабы вырядиться по-новому, специально покупали на рынке костюмы европейского кроя, небрежно сшитые из второсортной ткани. Поскольку китайцы привыкли носить свободные одежды, то стоило им напялить европейское платье, как оно тут же сковывало их – казалось, какое-то заклятье зажало их в невидимые тиски, даже походка становилась неестественной. В свою очередь, те русские и японцы, что обосновались в Фуцзядяне и окунулись в китайскую среду, с течением времени по образу жизни и одежде сблизились с китайцами. Немногочисленные иностранцы, жившие в Фуцзядяне, держали там гостиницы, мукомольни, стекольные мастерские или аптеки.
Если сравнить Фуцзядянь, Пристань и Новый город с тремя женщинами, то Фуцзядянь окажется самой заурядной бабой в скромном платье, Пристань – роскошной дамой с блестящими драгоценностями, а Новый город, который еще называли Новыми улицами и Циньцзяган, – без сомнения стал бы подобен горделивой красавице. Однако фуцзядяньцам все же был милее их собственный район, пусть даже весной на здешних улицах в непролазной грязи застревали телеги, летом на грязных рынках роились мухи, осенью от порывов ветра песок забивал глаза, а зимой выплеснутые на улицу помои замерзали в лед, на котором набивали себе шишки несчастные прохожие. Сильнее же всех Фуцзядянь любила семья Чжоу Цзи, жившая на улице Цзушимяоцзе.
Чжоу Цзи был выходцем из уезда Цюйво провинции Шаньси[24], там он раньше держал фабричку по изготовлению уксуса. Характер его был упрямый, и под Новый год, в отличие от других коммерсантов, он не носил тайком подношений начальнику уезда, чтобы откупить себе на следующий год спокойствие, поэтому его заведению постоянно докучали. Однажды в конце года к нему заявился с придирками один из служителей уездной управы и опрокинул два чана с уксусом. У Чжоу Цзи иссякло терпение, он схватил топор и в гневе отрубил обидчику ногу. Навлекши таким образом на себя беду, он той же ночью с супругой из рода Юй и двумя сыновьями бежал из города. Он понимал, что чем дальше окажется, тем для него будет безопаснее, поэтому двинулся на север и обосновался в Фуцзядяне, где занялся старым ремеслом. Однако северяне любят соленое и острое, и сколь хорош ни был уксус у Чжоу Цзи, покупателей все равно было мало. Тогда он решил сменить занятие и открыл лапшичную, однако ж дела все равно в гору не пошли. Так не могло продолжаться долго.
Счастливый шанс его семье подарила его супруга, урожденная Юй. Глубокой осенью Юй внезапно слегла от болезни, в беспамятстве она распростерлась на кане, не отличая света от тьмы, не ела и не пила, тело ее размякло, словно лапша, а лицо горело странным румянцем. Сведущие люди пояснили Чжоу Цзи, что в его жену вселился дух. Когда она очнется, то сразу отправится лечить болезни других людей. Чжоу Цзи отродясь не верил в потустороннюю силу, поэтому он приготовил жене погребальное платье, купил гроб, даже справил траурные повязки и тазик для похоронного обряда.