— Значит, говоришь, просто женщина? — повысил я голос (страх породил во мне волну гнева). — С рунным мечом, в точности похожим на мой собственный? Ты же видел, как он разрубил добрую норманнскую сталь! О чем ты говоришь, Финн Лошадиная Голова?
— Да пошел ты, Орм, сам знаешь куда! — Финн яростно тер лицо и бороду одной рукой (что всегда служило у него признаком замешательства и злости). — И ты, и вся твоя родня… Говорю тебе: это не Хильд! Пойми же наконец, Убийца Медведя, Хильд мертва. Она умерла много лет назад. Ты же сам видел, как эта ведьма погибла в гробнице Атли!
Я ничего не ответил. Здравый смысл боролся во мне со страхом. Мысли о Хильд беспрестанно крутились в моей голове — неотвязные, словно морские чайки, которые бесконечно орут и осаждают, пока не бросишь им рыбьей требухи.
— Знатный был конь! — вмешался в разговор подошедший Абрахам. — Не иначе как небесный скакун. Вот уж не думал, что когда-либо доведется его увидеть.
— Как ты его назвал? — заинтересовался Оспак.
За его спиной раздался заунывный плач — это Хекья обнаружила тело Скирлы. Женщины были как сестры: еще в детстве вместе попали в плен и много лет прожили у Торгунны с Тордис, оставаясь неразлучными.
— Небесный скакун, — повторил Абрахам, оттесняя меня от плачущих женщин. — Водятся они в дальних восточных землях, я о них только слышал. Рассказывают, будто шкура у них золотисто-медного цвета, а когда вспотеет, блестит, словно металлическая. Кони эти ценятся буквально на вес золота — за каждого дают столько золота, сколько он сам весит. От язычников-степняков я слыхал, будто иногда у этих скакунов выступает кровавый пот. Что, по их мнению, доказывает небесное происхождение коней.
— Кровавый пот? — недоверчиво переспросил Иона Асанес.
А я снова посмотрел на свою перепачканную левую руку — ту самую, которой я уперся в мощный медный бок коня. На ней до сих пор виднелись кровавые пятна. Финн тем временем отошел к женщинам. Я слышал, как он тихонько ворчит на причитающих Торгунну и Тордис.
— Именно так, — подтвердил Абрахам. Затем повернулся ко мне и объявил: — Добрыня хочет видеть тебя, немедленно. Похоже, сегодня нас ждет еще одна напасть.
Еще одна наша напасть стояла на высоком земляном валу, окружавшем городище, и нахально ухмылялась нам из-под спутанной гривы соломенных волос. Одной рукой парень опирался на промороженные бревна укрепления, а в другой вертел мощный боевой топор на длинной ручке — так, что лезвие сурово поблескивало в скупых лучах заходящего солнца. С кривой, насмешливой улыбкой он нараспев произнес:
Судя по его выговору, он вряд ли был из чистокровных норманнов. Скорее всего, из балтийских славян. Тем более удивительно, что он на память читает «Речи Высокого». Что ж, следовало признать: по части образованности этот белобрысый верзила выгодно отличался от своих недалеких товарищей. Ему бы еще чуточку гостеприимства и благожелательности… Увы, парень явно не собирался проявлять ни одно из этих похвальных качеств (и доказательством тому его издевательские стихи).
В тот миг, когда мы с побратимами приблизились к укреплениям, незнакомец как раз говорил юному князю Владимиру:
— Я тут подумал и решил, что нет, не стоит открывать вам ворота. Вы, конечно, сослужили мне неплохую службу, отогнав прочь ненормальных бабенок. Но это недостаточная плата за теплый ночлег и сытную еду. Тем более что и места здесь впритык — хватает только для меня и моих людей.
— Много ж у тебя народу, как я погляжу, — ровным голосом произнес Добрыня. — Может, назовешь точное число? Тогда б мы могли подсчитать и решить, сколько наших людей можно подселить в крепость. Так, чтобы не стеснить и не объесть вас.
— Напрасно стараешься, дядюшка Добрыня, — хмыкнул незнакомец, решительно растирая покрасневший от холода нос. — Не такой я дурак, чтобы все тебе выложить. Ясно же, что ты пытаешься выведать, насколько мы сильны. Да только это не важно, новгородец. Поскольку мы здесь, а вы там, под стенами. И я в любом случае не собираюсь впускать вас внутрь. Так что можешь считать, что мы достаточно сильны.
— Ты знаешь, кто я такой? — надменно спросил Владимир своим высоким мальчишеским голосом.
Человек на валу снова насмешливо заулыбался.
— Как не знать! — сказал он. — Ты юный князь Владимир. А еще я знаю, что твой отец мертв, а сам ты забрел слишком далеко от своего Господина Великого Новгорода. Следовательно, находишься в гораздо худшем положении, чем я. Тебе отовсюду грозит опасность… и в том числе, со стороны твоих единокровных братьев. И вот что я тебе скажу, малец: напрасно ты не послушался дядьку Добрыню. Ведь он наверняка отговаривал тебя шляться по степи и советовал вернуться домой.