Как я и ожидал, не было никаких вещёственных доказательств, подтверждающих мою историю. Расставленные украшения исчезли, стулья пропали, и осталась лишь пустая беседка на пустом лугу.
Я сказал полиции, чтобы они связались с церковным священником. У него должен был быть график или какая-то запись, где указано, что он будет проводить церемонию на нашей свадьбе. Он так и сделал, но место не было помечено, и после этого действия полиции по сути прекратилось. Мне кажется, они думали, что я сошёл с ума, и хотя мне дали номер дела и попросили заглянуть через несколько дней, было ясно, что никаких усилий для расследования произошедшего предпринято не будет.
Друзей Джун я не знал, но позвонил семьям своих друзей. О том, что произошло на самом деле, я рассказать им не мог — никто бы и не поверил, — но сообщил, что их близкие исчезли, и придумал историю, что они так и не появились на свадьбе. Я попросил позвонить, когда мои друзья вернутся домой, надеясь, что семьи все-таки окажут какое-нибудь давление на полицию, но, как ни странно, ни один из них так со мной и не связался. Во второй раз я позвонил родителям Патрика где-то через неделю, и ещё раз, неделю спустя, но их ответная реакция была холодной и невразумительной. Они что, не заметили, что их сын пропал? Или им все равно?
Или Патрик не пропал? Может, он приехал домой и рассказал им историю моего побега? Может быть, все злились и просто прятались от меня.
Так или иначе, это было бессмысленно, потому что Джун не вернулась, и мои мама и папа — тоже. Я оставался в доме родителей, оплачивал приходившие счета и ждал. Но когда июнь сменился июлем, их по-прежнему всё ещё не было.
Месяц спустя, на юбилей того события, который должен был стать моим юбилеем, я снова пошёл по тропе, впервые с тех пор, как отправился туда с полицией. Я остановился у моста, снова не желая заходить дальше.
Хотя день был не просто теплым, а жарким, за мостом стоял туман, плотная белая стена, которая поглотила тропу и деревья, холм и кустарник. В этой белизне я увидел движение, силуэт фигуры, который, по мере приближения, становился все четче. Кто-то бежал. Молодая женщина в сером спортивном костюме, которая почему-то напомнила мне моего отца.
— Эй! — позвал я, но фигура развернулась и направилась в туман, туда, откуда и прибыла.
Я стоял там ждал, наблюдал, и из тумана появился ещё один бегун, пожилой джентльмен, который какое-то время бежал на месте, глядя на меня.
Джун.
Это была она.
Не знаю как, но я сразу это понял. Старик ничем не походил на молодую женщину, которую я оставил у алтаря, казалось, у них вообще не было ничего общего, но я был уверен, что это Джун. Бегун поднял руку, подзывая меня к себе.
Я сделал шаг вперёд, но, опасаясь идти дальше, тут же остановился.
"Дальше моста не уходи."
Я не мог. Это было неправильно. Бегун жестом пригласил меня присоединиться, и хотя часть меня хотела сделать именно это, я остался стоять на месте и покачал головой. Все ещё бегая на месте, старик грустно улыбнулся, помахал рукой, затем медленно развернулся, исчезая в тумане, пока даже его очертания не поблекли в белизне.
Я смотрел ему вслед.
— Джун, — тихо сказал я, и мои глаза наполнились слезами. — Джун…
Перевод: Игорь Шестак
Встреча с Джоанной
Посвящается Ричарду Лаймону…
Bentley Little, "Meeting Joanne", 2011
Рон увидел объявление только потому, что оно было заключено в рамочку и располагалось прямо под его собственным. Хотя он поклялся, что никогда не ответит на ещё одно частное объявление — особенно после 290-килограммового бегемота; после женщины, которая выглядела как мужчина; после женщины, которая оказалась мужчиной, — он ничего не мог с собой поделать.
Во-первых, его объявление висело уже три месяца подряд, и не было ни единой поклевки. Ничего. Вообще ничего. Зип-а-ди-ду-да.[133]
Во-вторых, это объявление говорило с ним. Он знал, как это звучит глупо. Только полный лох мог бы увидеть смысл в трехстрочном кратком описании предпочтений для свидания. Можно подумать, что он способен распознать истинную природу женщины по анонимному объявлению в конце мелкой газетенки.
133
"Zip-a-Dee-Doo-Dah" — строчка из припева одноименной песенки из анимационного фильма Песня Юга 1946 года (Song of the South) в исполнении Джеймса Баскетта. В этом фильме мультяшки развлекают публику вместе с живыми актерами. В 1948 году фильм получил премию Оскар за лучшую музыку. Единственный фильм, не доступный на канале "Disney +" — за политнекорректность и даже расистский подтекст, не говоря уже о пренебрежительном отношении к темнокожим. На создание данной композиции повлиял припев народной песни "Zip Coon", вариация "Turkey in the Straw": "Zip duden duden duden zip duden day".