С начала времен Ньярлатотеп бродил по пескам Аравии, размышляя над собственной думой, столь же далекой от мыслей людей, как далеки от них планеты, обитающие на своих хрустальных сферах. Люди называют его Смертью, ибо мимолетное движение его руки превращает их в черный пепел и пыль, унесенную ночным ветром. Его проще призвать, чем любого из остальных Древних, он же и самый опасный из них. Обещания его и посулы лживы во всем, и любой договор с ним кончается предательством и скорбью. Мы для него все равно что мухи, на которых не обращают внимания, даже в том случае, если заметят, которых давят небрежным движением. Не призывайте его! Нехорошо, если этот Древний заметит вас.
Перевод: Юрий Соколов
В ожидании Санты
Bentley Little, "Waiting for Santa", 1984
Сначала я решил, что она меня просто подкалывает.
— Как думаешь, что Санта подарит тебе на Рождество?
Я взглянул на Пэтти. Не было ни дурашливого выражения на её лице, ни бровей "домиком", и сказала она это не писклявым детским голоском. Слава Богу. Терпеть не могу, когда взрослая женщина начинает сюсюкать со мной как маленький ребенок. Тогда зачем она вообще это спросила?
— Без понятия. — сказал я. — Собачью говняшку?
Она засмеялась и шутливо ткнула меня кулаком. — Прекрати. Я серьезно.
— Серьезно? О чем?
— О Санте. Санта-Клаус. Как думаешь, что он тебе подарит?
Такое вообще возможно? Возможно, чтобы человек проживший на этом свете уже двадцать три года все ещё верил в Санта-Клауса? Я снова взглянул на нее. Хм. Похоже возможно.
Этот вопрос не из тех, что приходят на ум в обычной беседе. Мы были знакомы шесть лет, из них три года уже были вместе, но у меня даже в мыслях не было спросить её верит ли она в Санта Клауса. Конечно, я интересовался, что бы ей хотелось получить на Рождество, но думать не думал узнавать от КОГО она хочет это получить. Тогда я как-то не придавал этому значения.
Но теперь мы были женаты.
С минуту я размышлял не позвонить ли мне её родителям и поподробнее разузнать об их религиозных верованиях, но потом передумал. Какого черта, у каждого из нас свои тараканы. Вот я, например, боюсь темноты.
Поэтому я просто решил ей подыграть. — А как думаешь, что он подарит тебе?
Она улыбнулась и приложила палец к губам. — Я не могу сказать.
— Почему?
— Потому что если скажу, то желание не сбудется.
Я пожал плечами и вернулся к елочным украшениям. Бога ради. Если моей жене так хочется верить во всю эту чушь, я не собирался её что-то доказывать.
"Это же какими упоротыми должны быть её родители, чтобы их дочь до сих пор верила в сказки?" — удивлялся я, укрепляя звезду на макушке ёлки. Мне они всегда казались вполне нормальными. Да, немного консервативными, но это было в порядке вещёй, если живешь в округе Ориндж.
Надо как-нибудь расспросить её о них поподробнее.
Мы закончили наряжать елку, подмели пол, и принялись украшать гостиную. У Пэтти было несколько вертепных композиций[171], стопка рождественских календарей и вырезанный из картона олененок Рудольф в натуральную величину. А ещё гирлянда, склеенная из листов зеленой бумаги с какой-то непонятной надписью.
— Ва-ху-воорис-да-ху-доорис[172], — прочитал я. — Это на каком?
Она рассмеялась.
— Это же из "Гринча". Ну, та песенка, которую пели ктовичи. Я сама сделала эту гирлянду когда мне было двенадцать. "Гринч" — моя любимая рождественская сказка.
Я не помнил эту песенку, да и сам мультфильм в последний раз видел, наверное, лет восемь назад. Надо бы освежить память.
— А что у тебя? — спросила она.
Я протянул ей свой единственный вклад — стеклянный шар заполнен водой и бутафорным снегом, который падал на маленькие пластмассовые сосенки, если его встряхнуть.
Она поставила его на стол в гостиной и покачала головой.
— Мне тебя жаль. Правда жаль. В тебе нет ни капли духа Рождества. — Она поцеловала меня в нос. — Но я все равно тебя люблю.
171
Вертепная композиция — воспроизведение сцены Рождества с использованием объемных фигур или фигурок, выполненных из различного материала. В католических странах именно такой вертеп получил наибольшее распространение.
172
"Fahoo fores dahoo dores" — псевдо-латынь, придуманный рождественский напев, из песни "Добро пожаловать, Рождество", которую народец ктовичи поет в мультфильме 1966 года "Как Гринч украл Рождество!". На гирлянде фраза написана с ошибками, что не удивительно для двенадцатилетней девочки, которая писала её скорее всего на слух. (прим. пер.)