— Пэтти! — зашипел я. — Пэтти!
Она даже не шёлохнулась.
В голову пришла мысль позвонить в полицию, но я быстро отказался от этой идеи.
Кто бы там ни был, он определенно уже в доме. Я слышал его шаги, тяжело протопавшие из гостиной на кухню. Дверца холодильника открылась, потом захлопнулась снова.
Шаги переместились обратно к камину. Что-то посыпалось на пол гостиной и захрустело у него под ногами. Затем раздался свист. Боже, теперь он ещё и насвистывал себе что-то под нос! Я напряг слух — это была какая-то нелепая пародия на популярный рождественский гимн.
"Кто же там может быть?" — гадал я. — "И какого хрена здесь вообще происходит?"
Был только один способ выяснить это, но я не мог заставить себя сдвинуться с места. Просто стоял рядом с выключателем, пытаясь собраться с мыслями, и сформулировать хоть какой-нибудь план.
Ноги начали двигаться без моего согласия, переступив через порог спальни, и потащили меня в коридор. В гостиной горел свет — я всегда оставляю его на ночь — поэтому я медленно крался вдоль стены, стараясь не шуметь. Мне не хотелось, чтобы он меня заметил.
Как герой в сказке Клемента Мура[174] я осторожно выглянул из-за угла и увидел кого-то в красном одеянии, стоящего у камина ко мне спиной. Незнакомец складывал что-то в чулок Пэтти. Мои подарки были вытряхнуты из него и лежали растоптанные на полу гостиной. Мой собственный чулок остался не тронутым.
Затаив дыхание я продолжал смотреть. У ног его лежал огромный холщовый мешок (точно такой же, как я себе представлял) доверху наполненный подарками — в основном детскими игрушками. А ещё этот кто-то был полноватым, что, впрочем, сейчас меня уже не особо удивляло.
Потом он повернулся и я ахнул.
Его кожа была темно-зеленого цвета в грязно коричневых крапинках. Борода отсутствовала вовсе. Близко посаженные глаза, круглые, как пришитые бусинки, были полностью желтыми без зрачка и радужки. Рот под большим крючковатым носом заполняли ряды мелких, острых зубов, таких же желтых, как и его глаза.
Но не его лицо приковало мой взгляд. Под красным пальто он был абсолютно гол — только зеленовато-коричневая кожа и торчащий вверх гигантских размеров пенис.
Он услышал мой вздох, взглянул на меня и улыбнулся. Но ямочки на его щеках смотрелись не весело. "С праздником", — сказал он тонким визгливым фальцетом, едва вообще похожим на человеческий голос.
А потом желтый туман заволок мне глаза.
Наверное, я пролежал без сознания несколько минут, потому что когда очнулся, этого существа в комнате не было. Но его мешок так и остался лежать у камина, поэтому я предположил, что этот тип все ещё где-то в доме. Я помотал головой, пытаясь избавиться от тяжести в голове. Потом попробовал подняться на ноги. Движения давались мне с трудом, как будто я двигался под водой.
— Да! Да!
Визгливый голосок донесся до меня из нашей спальни, и я поплелся туда, чувствуя, как мои кишки заплетаются в узел.
Пэтти была на кровати. Стояла на коленках задницей вверх с задранной до лопаток ночнушкой. её голова лежала на подушке, глаза были закрыты. Она выглядела все ещё спящей, не смотря на то, что все её тело сотрясалось, словно в конвульсиях.
Существо пристроилось сзади, и тыкало в нее своим габаритным членом. — Да! — скандировало оно. — Да! Да!
— Нет! — заорал я во всю силу своих легких, но крик вышел у меня изо рта тихим шёпотом. Он снова взглянул на меня и тело моё застыло будто парализованное. На этот раз я остался в сознании, и понял — эта тварь хочет, чтобы я все видел. Существо улыбнулось мне, показав свои желтые зубы.
— ПРЕКРАТИ! — завопил я. — СВАЛИ НА ХЕР ОТСЮДА! — Но губы мои даже не шёлохнулись. Мышцы лица словно заморозило. Слезы покатились по моим щекам.
Он вышел из Пэтти, и по тому, как стал примерять свой член чуть повыше я догадался, что эта сволочь собирается трахнуть мою жену в задницу.
Грязная брань и проклятия сотрясали мой разум, но я был вынужден смотреть. Существо прижалось к спине Пэтти, обхватив сзади руками её полные груди и мяло их, сжимая и лаская. Мой безумный взгляд сулил ему тысячи немыслимых смертей и изощренных пыток.
Ублюдок кончил, вздрагивая всем телом, и вышел из нее снова. Тошнотворная желтая жидкость капала с конца его огромного члена.
Потом он перекатил Пэтти на спину и сунул свой агрегат ей в рот, полностью, по самые яйца. Я видел, как растянулись, выпирая, мышцы на её щеке. Глаза Пэтти по-прежнему были закрыты, и я знал, что, каким-то образом, она все ещё прибывает в состоянии сна. Эта тварь трахала мою жену без её ведома, против её воли, и не давала ей проснуться.
174
Клемент Кларк Мур (1779–1863) — американский протестантский священник, учитель греческой и восточной литературы в духовной семинарии, большой любитель поэзии, который оказался в одночасье автором самой знаменитой в Америке рождественской баллады "Рождественская ночь", классиком американской поэзии и "отцом" Санты Клауса.