Выбрать главу

Казалось, он не очень удивился, увидев меня, да и я почти понял, что он кричал: некий болван Гонзало оказался таким ослом, что позволил выпустить себе кишки, и теперь необходимо мое присутствие, чтобы зарядить пушку.

— Идиот! — услышал я собственный голос. — Сбрось пушку за борт, чтобы облегчить корабль! Наш единственный шанс — бегство, даже если оно невозможно…

Что-то с шумом рассекло воздух. Извиваясь, канат хлестнул меня по лицу, отшвырнул в сторону. Я попробовал подняться, но кто-то толкнул меня. Кусок рангоута размером с человеческую ногу шлепнулся рядом на палубу и, отскочив, вылетел за борт. Корабль вновь накренился. Паруса забились и обвисли. Над палубой пронесся порыв холодного, сладкого на вкус ветра. И снова грохот, треск, вопли, топот бегущих ног…

Я отыскал укромное местечко у борта и, не привередничая, шлепнулся в розовевшие там отбросы. Сверху послышался треск, напоминавший пистолетные выстрелы, — это сломалась грот-мачта и рухнула на наветренную сторону. Парус надулся, лопнул и накрыл корму, но его тут же потянуло течением и он уполз в море, увлекая за собой несколько человек, которые оказались под ним. Сверху что-то сыпалось. Мелькнула неясная тень, надо мной проплыли рангоуты и паруса, а последовавший удар швырнул меня лицом вниз. Еще удар, еще… Доски раскалывались, веревки обрывались, палуба начала проваливаться…

Я поскользнулся, но успел ухватиться за канат и замер, прижавшись к стенке. Галеон совсем приблизился и казался теперь просто огромным. Приготовившаяся к атаке команда выстроилась вдоль борта, возвышавшегося на десять футов над нашей палубой. Они кричали, размахивая кулаками и саблями. Я посмотрел в черные дула проплывавших мимо пушек, за которыми в темных квадратных окошках ухмылялись почерневшие от дыма лица. С корабля полетели абордажные крючья, цепляясь за изуродованное палубное покрытие. И тут же сверху посыпались люди. Моряк, который кричал на меня, бросился им навстречу. Над его головой опустилась сабля. Казалось, удар был совсем несильным, но человек, обливаясь кровью, рухнул под ноги нападавших, оглашавших воздух адскими воплями. Я прижался к палубе, делая вид, что совсем здесь ни при чем. Не сработало. Огромный детина рванулся в моем направлении, размахивая мачете с почти ровным лезвием. Я откатился и успел выхватить маузер. Двух выстрелов в волосатую грудь вполне хватило, и я отпихнул упавшее на меня тело. Звук выстрелов потонул в окружающем аду.

Невысокий босой паренек с кривыми ногами попытался вскарабкаться на грот-мачту, но кто-то подпрыгнул, ухватил его за ноги и стащил вниз. Еще кто-то полетел за борт — не знаю, живой или мертвый. Затем победители стали просто носиться по палубе, по-прежнему издавая дикие вопли и размахивая саблями, но уже вхолостую. И только несколько человек из их команды, как разбитые игрушки, валялись на палубе, зажимая руками кровоточащие раны и молясь перед смертью Святой Деве.

Затем я увидел карга.

10

Сомнений у меня не было.

Для неопытного глаза карг первого класса (единственный тип, используемый в работе по Чистке Времени) ничем не отличается от всех остальных людей. Но у меня был опыт. И, кроме того, я знал его лично.

Это был тот самый карг, которого я отключил в номере гостиницы в Буффало. И вот теперь он здесь, словно и не было той встречи, целый и невредимый, без дыры под глазом. Такой же опрятный и спокойный, он уверенно спускался на палубу, как будто все происходившее было всего лишь игрой. Судя по золоченым галунам на обшлагах и потускневшему медному эфесу сабли, он занимал важное место капитана или старшего офицера. Подчиняясь его командам, пираты понемногу утихомиривались.

Я догадался, что сейчас последует распоряжение о полном разграблении побежденного корабля и приказ милостиво добить всех, кому не посчастливилось умереть в бою.

Судя по тому, что мне было известно об условиях содержания пленников на испанских парусниках в те времена, быстрая смерть казалась намного предпочтительней длительного путешествия, в конце которого ждали каторжные работы на галерах.

Я уже принялся составлять план дальнейших действий, надеясь спрятаться и дождаться удобного случая, когда дверь, возле которой я лежал, открылась. Точнее, ее попытались открыть, но я загораживал путь, так что она продвинулась дюйма на два и уперлась мне в бок. Кто-то яростно толкнул ее изнутри и попытался вылезть наружу. Я увидел ботинок и руку в голубом рукаве с золотыми пуговицами. Однако дальше ему протиснуться не удалось — как мне показалось, он зацепился за замок поясом.

И тут карг повернулся. Он смотрел на него долго и пристально, затем достал красивый, украшенный жемчугом пистолет, неторопливо поднял его, прицелился…

Грохот был таким, словно разорвалась бомба; из ствола вылетели пламя и дым. Я услышал, как пуля попала в цель, — тяжелый, сочный звук, как от ударившего по перчатке вратаря мяча. Парень вывалился наружу и тяжело упал лицом вниз. Потом дернулся пару раз, словно его ткнули чем-то острым, и затих.

Карг повернулся к команде и отрывисто отдал приказ. Те потоптались на месте, разочарованно глядя на палубу, и отправились к борту.

Я понял, что не будет ни осмотра, ни грабежа.

Похоже, карг добился того, за чем явился.

Через пять минут абордажная команда покинула галеон. Карг стоял на корме со спокойствием, присущим машине. Затем оглянулся и направился прямо ко мне. Я лежал тихо-тихо, стараясь выглядеть как можно более мертвым.

Перешагнув через меня и через настоящий труп, он вошел в каюту. Послышались слабые звуки, словно кто-то рылся в ящиках и заглядывал под циновки. Потом он вышел. Я услышал удалявшиеся шаги и приоткрыл глаза.

Он стоял у леерного заграждения и спокойно обрывал защитную фольгу с термической бомбы. Когда она зашипела, бросил ее в открытый люк у своих ног так же беспечно, как опускают оливку в мартини. После этого карг хладнокровно пересек палубу, ухватился за канат и с похвальным проворством взобрался на борт своего судна. Прокричал команду. Все пришло в действие: паруса задрожали и сдвинулись с места, часть команды принялась натягивать выбленки. Рангоуты галеона дрогнули и с сильным треском отошли от побежденного корабля, отрывая куски такелажа. Высокий борт испанского парусника отдалился, паруса глухо захлопали. Совершенно неожиданно оказавшись в одиночестве, я наблюдал, как уменьшается в размерах уходивший на всех парусах вражеский корабль.

И тут под палубой со зловещим «чуф!» взорвалась термическая бомба. Из люка повалил дым, вслед за ним наружу взметнулись языки пламени. Вспомнив, что у меня есть ноги, я вскочил на них и заковылял к люку, но мне пришлось отвести глаза, не выдержавшие блеска адского пламени, бушевавшего внизу. Может быть, у этой посудины и стальная обшивка, но она ее не спасет: в таком пекле все сгорит, как сухой хворост.

Несколько драгоценных секунд я стоял на месте, пытаясь сложить все происходившее в какую-то имеющую смысл картинку; огонь шипел и трещал, палуба вздымалась, а тень от обломка грот-мачты описывала по ней плавную дугу, словно гигантский палец грозил человеку, которого карг застрелил на моих глазах.

Он лежал лицом вниз, уткнувшись в пропитанные кровью кружева. Одна рука подогнулась, другая откинулась в сторону. В ярде от пустой ладони валялся пистолет.

Сделав три шага, я нагнулся и подобрал оружие. Это был микрореактивный пистолет производства Центра Некса; рукоятка легла мне в ладонь, словно специально подогнанная.

Да так и должно было быть. Ведь это был мой пистолет. Я посмотрел на руку, из которой он выпал. Она была похожа на мою.

Мне очень не хотелось этого делать, но я все же перевернул труп и взглянул на его лицо.

Лицо было моим.