– Я ознакомлен с соответствующей бумагой. Извольте оказать требуемое содействие, иначе дом будет подвергнут досмотру.
Последнее никак не могло входить в планы Стручка, особенно если недавно завезли свежую сарсу, и он, скрипнув зубами, сделал знак кому-то слуг.
Прошло минут пять прежде, чем я увидел девчонку и ужаснулся. Сари шла самостоятельно, но на каждом шаге покачивалась, будто была пьяна, а зелёные глаза потеряли свою яркость. У корней чёрных волос что-то поблёскивало. Капельки пота? Странновато: не так уж плотно девчонка одета, чтобы изнывать от жары.
– Идите сюда, дорогая моя! – Ласково окликнул Сари Стручок.
Девчонка вздрогнула, перевела туманный взгляд на хозяина дома свиданий и нерешительно шагнула в его сторону.
Одурманена, без сомнений. Значит, нужно её забрать независимо от желания. Вот только позволит ли мне Полту это сделать?
– Дорогая, Вы знаете этого человека? – Тощая рука вытянулась в мою сторону.
Взгляд Сари последовал за рукой, пересохшие губы шевельнулись.
– Какого человека?
– Вот этого!
– Я... не помню.
– Он утверждает, что Вы – гостья его мэнора.
В зелёных глазах отразилась мука.
– Я... не помню.
– Видите, она не подтверждает Ваши слова, heve, – победно ухмыльнулся Стручок.
– Она, возможно, и не подтверждает, но у меня есть другое доказательство.
– Да что Вы говорите... Какое же?
– Браслет на её правой ноге.
– Помилуйте, у неё нет никаких браслетов, тем более, на ногах! Вы, наверное, просто спутали эту девушку с кем-то, вот и всё.
– Я хотел бы убедиться.
– Да, пожалуйста, позвольте взглянуть на её ногу, – попросил старший офицер патруля. Попросил таким бесстрастным тоном, что Стручка передёрнуло.
– Разумеется, как пожелаете...
Девчонку усадили на стул, и один из служек стащил с её правой ноги сапог и чулок. Лицо хозяина дома свиданий вытянулось (хотя и без того было почти лошадиным), потому что над щиколоткой сверкнула пряжка браслета.
– Я же говорил: чтобы никаких следов! – Прошипел Стручок, особенно не пытаясь прятать свою злость от лишних ушей.
– Я старался, хозяин, но он... Его никак было не снять! – Чуть ли не в голос начал оправдываться служка.
Я улыбнулся:
– Разумеется, вы бы никогда это не сделали: знак гостя может быть снят только в границах мэнора.
– Хорошо, эта девица, возможно, и является гостьей какого-то там мэнора. Пусть. Соглашусь. Но чем этот человек докажет...
– На печати и знаке один и тот рисунок. Этого мало?
– Достаточно, разумеется, достаточно... Но чем удостоверяется ВАША принадлежность к мэнору? Вы ведь не истинный владелец, верно? Если бы он пришёл сюда, все мы увидели бы подтверждение[19], но ведь он не придёт?
В зале наступила тишина. Старший офицер вопросительно взглянул на меня.
– Подтверждение?
– Да, да, именно! – Стручок уже открыто ликовал.
– Я могу подтвердить. Только...
– Что же Вы медлите?
– Если позволите, я хотел бы сделать это без лишних свидетелей.
Ветеран настороженно прищурился, но, похоже, понял, что предполагается к исполнению, и поддержал мою просьбу:
– В доме найдётся свободная комната?
– Ну разумеется! Всё, что пожелаете!
Солдаты патруля остались стоять за дверью, охраняя место дознания, а я, офицеры, Сари и хозяин дома свиданий прошли в небольшую комнату, из мебели в которой был один только столик, на котором стоял ветвистый подсвечник.
Стручка несколько насторожило моё согласие, но он всё ещё не собирался сдаваться. Конечно, можно было отправить запрос в соответствующий Регистр и получить заверение, подкреплённое малой императорской печатью, но на это требовалось время. Очень большое время. А до получения заверения в том, что я, волею божию и человеческою, назначен управителем мэнора Келлос с правом проживания, распоряжения и прочая, девчонка осталась бы в доме свиданий. В руках человека, мягко говоря, не располагающего к себе. Что произошло бы с Сари за месяц, потребный для заверения? Думаю, даже боги не возьмутся предугадать. Хотя, что тут гадать? И так всё ясно.
Зрители намечающегося представления расположились у стены, девчонка безучастно встала там, где ей велел старший офицер – по правую руку от меня. Свиток с печатью владельца мэнора был разложен на столике.
– Чего мы ждём, heve?
– Прошу не торопить: я не задержу вас долго. Всего несколько минут...
Когда я последний раз это проделывал? В день присяги? Да, больше случаев не представлялось. Пояти пять лет назад... Слишком недавно, чтобы забыть.
Снимаю куртку и кладу к ногам. Следом отправляются фуфайка и рубашка. Оголившееся тело схватывает ознобом, но не от холода, а от предчувствия. Останавливаю взгляд на огоньках свечей, мерно колышущихся от каждого из выдохов, моих и чужих.
Пронзительно-жёлтое до белизны пламя, вечно изменяющееся и вечно обжигающее. Хаос в самом яростном своём проявлении, снизойди до меня!
– Вечный и Нетленный, Справедливый и Беспощадный, Всезнающий и Всемогущий, яви печать своей дщери...
Я почти шепчу, но в тишине, нарушаемой лишь дыханием, мои слова звучат удивительно чётко, стены отражают их бесконечным эхом, и голос превращается в гул, закладывающий уши. А когда молчание вновь возвращается в комнату, под кожей на моей груди начинают вспухать ручейки шрамов.
Сначала светлые, почти белые, они темнеют, наливаясь багрянцем, словно по причудливому контуру всё сильнее и напористее течёт кровь. Поток достигает пределов кожи, раздвигает её, просачиваясь наружу каплями, которые вопреки всему не падают вниз, на пол, в ворох одежды, а продолжают висеть в воздухе, ожидая своих подружек. Вот последняя из них срывается с краёв свежей раны, взмывает вверх, сливается с остальными и... Алые струи приходят в движение, словно чья-то невидимая рука обмакнула в кровяные чернила кончик пера и старательно выводит печать Владения. Руну Hhies, отягощённую знаком, напоминающим переплетение рук. И как только последний росчерк выстраивает капли в предписанном порядке, рисунок вспыхивает белым, на целых три вдоха топя комнату в ярких лучах, а печать на свитке и пряжка браслета на ноге девчонки вторят ему...
– Что это было?
Молодой офицер не смог удержаться от вопроса, восторженными и немного испуганными глазами глядя, как я возвращаю одежду на положенное ей место, и кожа с розовыми полосками мгновенно заживших ран скрывается под рубашкой.
– Знак Заклинателя. Им они отмечают то, чем владеют, – отвечает его старший товарищ.
– Надеюсь, такого свидетельства достаточно?
Ветеран кивает и обращается к Стручку, нервно кусающему губы:
– Подтверждение получено и засвидетельствовано. Вы обвиняетесь в том, что удерживали в своём доме гостью мэнора Келлос без согласия на то законного управителя мэнора.
– Тварь! – Точный плевок попадает мне на щёку. – Я ещё доберусь до тебя!
– Всенепременно. Но не сию минуту, а несколько позже: полагаю, у патрульных найдётся к Вам немало вопросов, heve.
Если хозяин дома свиданий и намеревался выяснить отношения со мной без промедления, то поспешившие оказаться в комнате по свистку молодого офицера солдаты отвадили Стручка от подобных мыслей: он смерил меня ненавидящим взглядом, плюнул ещё раз, правда, менее метко, и был препровождён к выходу.
– Я могу забрать её с собой?
– Да, конечно.
Подхожу к Сари, уж успевшей усесться на пол и помогаю ей обуться. А пока вожусь с сапогом, слышу тихое:
– Вот не повезло парню...
Не повезло? Что может знать об этом офицер патруля? В каком-то смысле, я оказался на редкость удачливым человеком. Потому что до сих пор жив и прекрасно себя чувствую. Телесно. Несмотря на приличную кровопотерю, завтра от шрамов снова не останется и следа, а алая жидкость восстановит своё прежнее количество менее, чем за ювеку. Душевные же переживания не имеют ровным счётом никакого смысла, поскольку прошлое неподвластно никому. Даже Заклинателям Хаоса.
19
При сотворении личной печати широко используется кровная магия, поэтому если человек находится поблизости с оттиском, оставленным этой самой печатью, устанавливается связь, и оттиск либо начинает светиться, либо иным образом оповещает наблюдателей.