31
Закутанная в одеяло Лола сидела у телевизора, на замшевом шоколадном диванчике матери, и следила за отсчетом последних секунд 2011 года. В полночь с минутами, полюбовавшись мировыми фейерверками, она выключила телеящик и уставилась в камин, на красное, раскаленное без огня, полено. Лола выздоровела – вопросы остались. Бертран уже не в реанимации, но все еще в больнице без названия, вероятно, «в Африке», поскольку метеорологические условия блокировали воздушный, железнодорожный и автомобильный транспорт, в том числе военный. Ни один канал не сообщает о твоей транспортировке во Францию. Я знаю, тебе очень плохо. Лола боялась шевельнуться и разбудить ужасные мысли. Она заснула, сквозь сон услышала крик Марии (наверное, ей приснился кошмар) и как безумная кинулась к дочери. У девочки поднялась температура, а измученная Жеральдина не слышала плач внучки. Первые слишком длинные часы нового года растягивались до бесконечности. Лола прижимала к себе Марию, даже не пытаясь уснуть, думала о разболевшемся Франке и мысленно желала мужу прекрасного, счастливого года! Она искренна в пожелании, хотя лжет в реальной жизни. Всем, кроме Бертрана, которого так давно не видела. С Новым годом, любимый. Напиши, как только сможешь. Я жду новостей. Я переехала, но почту пересылают.
Несколько часов спустя, уже во второй половине дня, Лола снова переместилась на диван и вдруг осознала: она во Франции, в пятистах километрах от собственного почтового ящика. Утром они решили, что Франк вернется за ней не раньше 13 января. Она сказала, что не поедет одна с близнецами. Что сделает муж, достав из ящика конверт с письмом на ее имя? Вскроет? Нет. Но обязательно спросит: «От кого оно?»
Лола судорожным жестом схватила со столика свое рукоделие, мгновенно связала два ряда и отложила… Руки дрожали. Куда Бертран записал ее адрес? Что он помнит?
Каким человеком он стал?
Молодая женщина надолго замерла, объятая холодным / глубинным / уродливым ужасом. Я больше ничего не чувствую. Ни его рук, ни взгляда, ни дыхания, ни касания. Лучи тусклого солнца падают на снег, и он посверкивает в ответ, оно катится по небу, время идет, тени перемещаются. Ну как не измениться после такого испытания?
Что-то сверкающее, но очень темное опустилось на укрытый чистым снегом сад. Этот густой ледяной снег стирал все вокруг. Лолу посетила одна из тех мыслей, что надолго застревают в голове и напоминают обо всех легкомысленных поступках / недостатках / упущениях / ошибках. Снег разложил/начертил/отпечатал последствия на этом белом мире. Я не вышла из лифта и заставила тебя уйти. На мне лежит вина за случившееся.
Вывод? Неутешительная явь. Белая, местами сверкающая пустота как иллюзия счастья, способная заморозить до смерти, если уступить искушению прогуляться.
За спиной Лолы, в гостиной, веселилась Эльза. Она бегала, пела, танцевала, играла с племянниками. Молодая мать зацепилась за парадоксальную мысль: грипп пощадил мою сестру из страха заразиться ее странным недугом.
32
Бертран смотрел на фотографию Лолы. Ни один тюремщик не нашел спрятанный за подкладкой снимок, потому что пленник был очень осторожен.
Утром, войдя в палату Хартумского госпиталя, Флоранс застала сына в слезах. Попади она сюда случайно, могла бы не сразу узнать своего ребенка. Увидев его в первый раз сразу после операции, Флоранс подумала: «А где Бертран?» Дело было не в волосах, не в бороде, впалых щеках, сухой бледной коже и вялых, как тряпки, руках. Не в трубках и не в кислородной маске. Ксавье откинул простыню, чтобы пощупать живот брата. Марк смотрел, а Флоранс отвернулась. От Бертрана исходили флюиды «чужого», она до сих пор не узнавала голос.
– Я забыл ее адрес и телефон, – пожаловался Бертран. – Не подстраховался…
Его мать не откликнулась – она была в курсе: у них дома агенты КГБТ[49] обыскали все вещи сына, перебрали по листочку бумаги, просмотрели отснятый материал, короче – вывернули наизнанку всю жизнь фотографа Бертрана Руа. Флоранс это было неприятно, но сейчас она думала об одном: Ты жив. Взгляд у Бертрана был такой несчастный, что она присела рядом, тут же вскочила, снова опустилась на край кровати. Взяла сына за руку и ужаснулась: кожа была прозрачной и казалась приклеенной к костям. У Флоранс разболелось сердце.
– Пусть объявят, в какой больнице я нахожусь. Она могла бы позвонить. А вдруг…
– Ты еще очень слаб. Выбрось из головы посторонние мысли, думай: «Я должен поправиться!»
49
Координационная группа по борьбе с терроризмом (