Дорман написал статью в крайне уважительном тоне, и она вышла 9 января, на первой полосе, вместе с фотографией Бертрана. Бритый череп, худоба, прямой взгляд. Экс-заложник сам сделал этот снимок. Подпись под фотографией гласила: «Никогда не говорить о прошлом, чтобы забыть его».
39
9 января 2012 года, в 06.30, подал голос мобильник Франка. Он резко затормозил на автобане – ночью дорогу расчистили и посыпали солью – и съехал на полосу срочной остановки. На экране появилось лицо Лолы, и Франк угадал, что сейчас скажет его жена. И она произнесла эти слова:
– Я люблю другого человека.
Все части пазла легли на свои места. Картина прояснилась. Ожила, как в 3D. Эльза и мсье-который-ест-апельсины. Румянец на щеках Лолы. Ее взгляд. Ее прошлогоднее недомогание. Фотография заложника «в обратной перспективе»[52], много месяцев маячившая про́клятой тенью в уголке памяти. Стойкое ощущение мы уже встречались. Этот тип вышел из палаты 2204, и я принял его за друга Астрид. А засранец кивнул мне!
Он как наяву услышал голос Мегеры: «Выходи за него! А я буду молиться, чтобы ты портила ему жизнь до самой смерти!»
– Бертрана Руа?
– Да.
– Когда?
Лола не отвечала.
– Когда? – заорал Франк. – Я хочу знать!
– Когда ты уехал на мальчишник. Ручка кухонной двери отвалилась. Я пошла к Дафне за отверткой. Он открыл. Это была наша первая встреча.
Франк задохнулся, как от удара током. Лола не оправдывалась, не просила прощения, у нее нашлось одно-единственное объяснение: «Это было неожиданно и… неожиданно».
– Франк?
Он отключился – не мог спрашивать о главном по телефону, хотел видеть ее глаза, когда она будет отвечать на вопрос: «Он лучше меня в койке?»
Франк стартовал с диким желанием, как можно быстрее вернуться назад и задать проклятый вопрос чертовой девке, на которой женился на всю жизнь, а она… она…
Телефон завибрировал.
– Мерзавка! – рявкнул он, не глядя на экран.
– Was sagen sie?[53] – переспросил ночной охранник Метцер и без паузы сообщил будничным тоном, что в лаборатории произошел взрыв и Камински был внутри.
Франк нажал на газ и увидел пламя издали, еще не въехав на стоянку. Пока он бодался с пожарными, произошел второй взрыв, и здание перестало существовать.
40
Лола сидела за кухонным столом. Неподвижно – с того момента, как призналась и Франк понял. Она смотрела на телефон. Ситуация была более чем ясная. Лола знала, кто виноват – Я. Как знала и то, что не могла поступить иначе по очень простой причине: это она, а не кто-то другой, стала добровольной «узницей» немецкой больницы, чтобы сохранить беременность… детей.
Было бы хорошо иметь выбор, другую жизнь, другое детство, мужество, характер Дафны или даже Наташи, вернуться на машине времени в прошлое и отправиться с Бертраном в Тибет. Я люблю этого человека, не понимая за что, и мне некуда деться от моего чувства. Я должна была сказать тебе, Франк. Я сразу все поняла, но не захотела поверить. Нет, я побоялась осмелиться поверить, бросить тебя, отменить свадьбу, наплевать на отношения, складывавшиеся годами. Я повела себя как наивная идиотка: думала, что забуду… Мы случайно встретились год спустя в самолете, на московском рейсе, и больше не виделись. У меня нет новостей о нем. Я понятия не имею, когда он даст о себе знать. Я не переставала тебя любить, но больше так жить не хочу.
В 07.20 раздался звонок. Номер был немецкий. Ответственный сотрудник Bayercom сообщил Лоле, что ее муж был очень тяжело ранен во время взрыва в лаборатории.
VI
Смертельно-бледная учительница подошла к окну и застыла, глядя на листья, неуклюже планирующие с деревьев на землю. Детям казалось, что она молчит уже тысячу лет, но они боялись шевельнуться: а вдруг провалишься в мир, откуда нет возврата?
1
Отель, где Бертран восстанавливался после госпиталя, находился на Тумбату, третьем по величине острове архипелага Занзибар, островной части Танзании. Дядя Дафны Александр Делатур (у них были прекрасные отношения) пригласил его вместе с семьей.
– Я знаю место, которое тебе понравится, спокойное, на отшибе, с прекрасным видом на океан. Хозяин – мой добрый друг. Побудь там с семьей, Париж сейчас будет слишком утомителен для тебя…
– Почему бы и нет, – ответил Бертран, лежа на койке в хартумском госпитале с фотоаппаратом-подарком-Ксавье в руках. Мгновение спустя он скомандовал брату:
– Сядь напротив. На ту кровать. Смотри на меня.
52
При изображении в обратной перспективе предметы увеличиваются при их удалении от зрителя, словно центр схода линий находится не на горизонте, а внутри самого зрителя.