– Я сделал предложение, подарил кольцо («Я до сих пор его ношу!» – уточнила Флоранс), но ваша мать считала, что платья ее уродуют («Я была огромной!»), официальная бумажка никому не нужна, а церемония – цирковое представление… Короче говоря…
– Почему теперь? – спросил Бертран, не поднимая глаз.
– Хочу носить фамилию Руа.
Он поднял голову:
– Простите, что заставил вас пройти через все это.
2
– Я не вернусь с вами во Францию, – объявил Бертран несколько дней спустя, после ужина.
– Что ты сказал? – Марк Руа побледнел.
Флоранс ничего не знала, но поняла – как «по щелчку пальцев». Она посмотрела на сына, и они обменялись улыбками.
– Бертран упал с лошади, теперь он заново учится ездить.
– Я возвращаюсь к жизни.
Марк привстал и снова без сил рухнул на стул. Ему хотелось плакать, как трусоватому малышу, который даже днем боится пройти через лес. Пришлось признаться, что он «ни черта не понимает!».
– Мой контракт в силе, и я хочу его выполнить, – объяснил Бертран. – Хочу работать. Зарабатывать деньги.
– Сынок…
– Бертран знает, что ему делать, – отрезал Ксавье, – и что для него хорошо.
– Я хочу вернуть себе место под солнцем, папа.
Выдержав паузу, он добавил ровным / непререкаемым тоном:
– Открытка доставлена три дня назад. Лола мне не позвонила.
Позже Флоранс пришла в комнату Бертрана. Он сидел на кровати и молча смотрел на нее. Она не произнесла ни слова, просто обняла его.
– Ты принял правильное решение. Работа помогает скоротать время.
Присланных страховщиками врачей удовлетворили анализы Бертрана, редакция GEO не возражала – при условии, что Бертран согласится на вооруженную охрану в особо опасных командировках. Фотограф убедил главного редактора Тристана отказаться от специального номера журнала «Озера», а помещать каждый месяц материал о каком-то одном. «Идею поддерживаю. При условии, что будешь участвовать в каждом номере, пусть и на удаленном доступе». – «Нет проблем, согласен». – «Просмотрю контракт и пришлю тебе». – «Спасибо». – «За что?»
Нельзя сказать, что властям очень понравилось решение Бертрана, но Александр Делатур умел ждать и быть убедительным. Пока Бертран набирал вес и занимался под присмотром врача в спортзале, журналист пустил в ход связи.
Сначала Кения, потом Танзания, Патагония, озера Титикака, Маракайбо, Никарагуа. А дальше – Европа, включая Исландию.
Ксавье повторил, что как профессионал должен признать: его брат «готов». Марк поругался с сыном – вполголоса, но «с сердцем». Однажды утром Бертран вошел в ванную, где брился отец, и произнес на едином дыхании, глядя в зеркало:
– У меня было кольцо. Я получил его в подарок от одного индуса десять лет назад. Он сказал, что оно рассказывает историю своего хозяина. Я отдал кольцо похитителю – по первому требованию – и подумал, что моя история подходит к концу. Я ее продолжу, чего бы это ни стоило. Хочу чувствовать себя свободным на дорогах, папа. Не желаю ждать и медленно сходить с ума.
3
За несколько дней до отъезда Дафна зашла навестить Бертрана. Он не удивился. Молодая женщина не питала романтических иллюзий насчет своей «счастливой звезды» и потому пользовалась обстоятельствами и людьми, то есть всем, что могла взять от жизни. Дафна обожала свою профессию и блистала в области модной журналистики благодаря врожденному вкусу, природному любопытству, дерзости и упорству. Она открыла и уже несколько лет «вела» одну африканскую стилистку. Шутинг[54] ее творений на соседнем острове Занзибар был запланирован очень давно, потому что все это…
– …уточняется за полгода, – объясняла она за столом, глядя на Ксавье. – Я уже тысячу лет держу в объективе Анжелу Бассо. На мне, кстати, одна из ее вещей.
– Красивое платье, – похвалила Флоранс.
Дафна кивнула и пустилась в долгие рассуждения о тканях, культуре творчества, «натуральных красках», потом завела речь о фотографиях, упомянув, что Хлоэ Блан делает репортаж.
– Помнишь ее?
– Мне нравится, как она работает, – кивнул Бертран.
– Исключительно по-женски, – вставил свои пять монет Ксавье.
– Согласна и очень этим горжусь, потому что стиль Анжелы нежный, но ей поддаются и очень грубые, «первозданные» ткани. Мне нужна была женщина-репортер, чтобы красота платьев заиграла по-настоящему. Пришлось ждать Хлоэ – она сегодня нарасхват.
Дафна взахлеб рассказывала «о себе любимой», но не забыла восхититься мужеством Бертрана. Она откровенно объяснила, что сделала – о, конечно вместе с другими французскими журналистами! – для «тебя и остальных».