– Сегодня сочельник, шампанское на столе, тосты горячие. Пошли!
И они последовали за ней, как послушные дети. Флоранс Жианелли облачилась в темно-синее платье, надела блестящие босоножки на каблуках, купленные тысячу лет назад, распустила волосы, и они рассыпались по плечам. Флоранс заняла стул рядом с прибором Бертрана, «который ужинает сегодня с нами. Я приготовила то, что любит наш мальчик: устриц, пюре и полено с Гран Марнье»[45].
– Ему понравится, точно вам говорю, – прошептала Женнифер.
– Надеюсь, я чуть не рехнулась, пока пекла.
– Нужно это запечатлеть, – сказал Марк. – Где фотоаппарат?
– Возьми тот, что под елкой.
Ксавье встал на колени, разорвал упаковку, достал подарок, предназначенный Бертрану, и сказал, что внимательно изучил инструкцию.
– Подтверждаю, – кивнула Женнифер. – И батарея заряжена.
– Бертран предпочитает эту модель. Я спросил у… у…
– Я знаю…
11
Лола передавала тарелки матери, та раскладывала еду. Родители Франка приехали в Нуазьель на машине – из-за большого количества пакетов, – и даже Мегера не стала «выступать», что, по мнению ее внука, не сулило ничего хорошего. Франк посадил бабушку напротив (держи врага поближе!), наклонился к жене и сказал смешную гадость о старухе. Лола хихикнула, а бабка проскрипела:
– Опять злословишь обо мне.
– Ну что ты, как можно! – с широкой улыбкой соврал Франк. – К твоему сведению, у мира нет сформировавшегося центра.
– Мало ли что там болтают ученые! Я верю в Господа!
– Prosit![46]
Франк встал, поднял бокал. Он сиял. Любая другая женщина планеты Земля закончила бы жакет за две недели, чтобы положить его под елку. Да, у него есть пара-тройка причуд, он слегка надоедлив, но надежен, весел, позитивен и устремлен в будущее. Франк смеется, дерет глотку, работает со страстью и азартом. Три дня назад, переступив порог нуазьельского дома, он на полном серьезе сказал Ленни:
– Всякий раз, когда я здесь появляюсь, что-нибудь выходит из строя. Так что начинай привыкать к мысли, что тебе придется стать моей «сменой».
Франк не преувеличивал – так все и было, и он без конца чинил то стиральную машину, то газонокосилку, то смеситель, а то и движок тещиной машины.
Прямо перед десертом потек кран, перекрывающий горячую воду под раковиной в туалетной комнате на втором этаже. Как говорится: «Специально для вас, мсье!»
– Франк! Франк! Франк! – закричала с верхней ступеньки Эльза.
– В чем дело? – поинтересовался он, не вставая из-за стола.
– Кран!
– Ну, что я говорил?!
Он сходил в гараж за инструментами, ведром с тряпкой и поднялся на место «катастрофы», а пять минут спустя потребовал:
– Шампанского мне!
Лола взяла бокал и напоила мужа – он стоял на коленях, скрючившись под раковиной, и разбирался с поломкой.
– Залезь в карман, – попросил он.
Лола сунула руку в левый карман (Франк был левшой) и достала… нет, не гайку и не кран-буксу, а темно-зеленый бархатный футляр. Внутри лежал дивный сапфировый кулон-сердечко.
Франк поймал взгляд жены.
– Я пропустил рождение близнецов, твой первый День матери и день рождения… Не сердись и поцелуй меня, пожалуйста.
Чем занят бог, которому поклоняются мужчины? Что я забыла в жизни человека, который заслуживает много лучшего, чем такая жена?
12
Бертран проснулся. Лежал в полной темноте, притворяясь спящим, и слушал голоса за пределами пещеры. Судя по всему, его мучители собирались в дорогу. Он открыл глаза, только когда кто-то дернул за цепь. Охранник со шрамом на щеке ударил его ногой и грубым тычком выгнал наружу. Фотограф облегчился под звездным небом, чувствуя у затылка дуло пистолета. Сегодня 25 декабря, думал он. Сейчас около 4 утра. На мгновение он впустил в голову трусливую мыслишку: «Достаточно одного неловкого движения. Притвориться, что собираюсь сорваться с места и…»
Мопассан прав.
Мысль о смерти посетила его не впервые. О самоубийстве. Он снова затосковал по парижскому звездному небу и руке Лолы в своей руке. Он сильно изменился с тех пор. И сохранил главное. А.О.Л.Л. У него были предчувствия. Еще какие! Апельсины. Африка. Кровать. Свобода. Лола. Вы нужны мне одинаково сильно. Как жаль, что я не поверил наитию… В следующий раз буду умнее. Где ты празднуешь Рождество? Как себя чувствуешь?
Бандит сильнее надавил дулом, и Бертран протянул руки. Воображаемый щелчок – и заскорузлая веревка впилась в запястья. Нынешним «хозяевам» Бертрана было лет по пятнадцать-восемнадцать, но каждый держал в руках «АКМ». Первый парень обернулся, Бертран проследил за его взглядом и заметил пятерых мужчин рядом со светлым джипом и грузовичком с брезентовым верхом. Чуть выше по дороге стояла третья машина. Он лежал на полу, прижав к себе рюкзак, и не шевелился. Ему связали лодыжки.