Снимал Знамя Победы сводный взвод лейтенанта Бойченко. Вместо него взвод водрузил на куполе рейхстага государственный флаг Союза ССР. В тот же день Знамя Победы было доставлено на аэродром. Святой символ проводил в Москву комендант Берлина генерал Николай Эрастович Берзарин.
Выступая на страницах областной ярославской газеты, участник штурма Берлина, полковник В. А. Жилкин, касаясь дальнейшей судьбы Знамени Победы, пишет:
«…Сопровождали священную реликвию в Москву посланцы 3-й ударной армии. Они прибыли в столицу нашей страны на Центральный аэродром. Там Знамя Победы было встречено Почетным караулом частей Московского гарнизона. Из рук знаменосца Ильи Сьянова его приняли назначенный знаменосец Герой Советского Союза старший сержант Ф. А. Шкиров и его два ассистента, тоже Герои Советского Союза гвардии старшина И. П. Панышев и сержант П. С. Маштаков.
Однако, к великому сожалению, было решено на Парад Победы это знамя не выносить. Прямо с генеральной тренировки Знамя Победы было отправлено в Центральный музей Вооруженных сил СССР, где оно хранится и сегодня.
Дело в том, что “дивизионные патриоты” по своей инициативе нанесли на полотнище наименование своего соединения: “150-я Идрицкая дивизия”. Поэтому организаторы такого масштабного мероприятия, как Парад Победы, сочли, что использовать знамя в этой акции нельзя. В боевой операции по взятию рейхстага участвовала не только 150-я дивизия, но и другие части и соединения. Данное Знамя Победы на парадах стало использоваться только с 9 мая 1965 года, когда в сознании общественности представление о водружении на куполе рейхстага победного стяга устоялось. И каких-либо нареканий в адрес 150-й дивизии уже не было — страсти остыли».
Шли годы и вдруг… в 2007 году священная реликвия, Знамя Победы, попало в поле зрения Государственной думы. Предложено было это знамя «усовершенствовать». Нашелся либерал-демократ, бывший генерал, по фамилии Сигуткин. Он предложил убрать с полотнища не только наименование Идрицкой дивизии, но и изображение серпа и молота, а взамен нанести американскую белую звезду.
Глумление над Знаменем Победы вызвало шквал возмущения, прежде всего со стороны участников Великой Отечественной войны. Мерзкую затею осудили средства массовой информации. Например, газета «Донская искра» возню вокруг Знамени Победы назвала «отнюдь не похмельным синдромом генералишки-недотепы, а продуманной акцией либералов, окопавшихся во властных структурах».
В то время вышла в свет книга председателя совета ветеранов 5-й ударной армии генерал-лейтенанта Д. А. Наливалкина «Исповедь о прошлом и настоящем»[83]. От имени ветеранов 5-й ударной автор гневно осудил подлые намерения врагов России.
Гнусный проект «закона» Сигуткина оказался выброшенным на свалку. Президент Российской Федерации В. В. Путин отклонил «закон», оскорбляющий самое святое, что имеет наша родина, — Великую Победу над германским фашизмом.
Для Берзарина нежданным-негаданным оказалось то, что у него, кадрового офицера, будет болеть голова от мыслей по поводу работы городского общественного транспорта, да еще в чужой стране. И тут у него голова действительно «заболела». Город, попавший в одночасье под каток военной машины, лишился транспортного обслуживания, надземного и подземного. Выбиты из рабочего состояния трамвайно-троллейбусные и автобусные парки. Снаряды и бомбы изуродовали рельсовые пути, бетонные магистрали, уничтожили линии электропередач. Это произошло в полисе, где до войны обитало более трех миллионов жителей. Около трехсот тысяч из них, бросив жилье и имущество, бежали и укрылись в пригородах, но эти человеческие особи теперь возвращаются.
Без городского транспорта — в городе всему «каюк». Люди Берзарина в первые дни работы комендатуры в аварийном режиме добыли ток, введя в действие некоторые мощности электростанций, день ото дня энергетическое сердце города крепло. Но как выйти из катастрофического положения с городским транспортом?
Специалисты центральной комендатуры, оценив обстановку, разработали конкретные планы-задания для районных комендатур. И те развернули мобилизацию сил и средств. И буквально в считаные часы находившаяся в коме транспортная проблема стала подавать признаки жизни.