Соблюдая интервал не менее двух метров друг от друга, мы вслед за капитаном покинули пермапластовую дорожку и ступили на гладкую поверхность скалы. Мы с великой осторожностью шли около часа, расширяя спираль маршрута, пока не оказались у защитного периметра.
— Всем смотреть и слушать внимательно! Сейчас я подойду вот к тому большому куску льда.— Это действительно была большая ледяная лужа примерно в двадцати метрах от нас,— И покажу вам кое-что, а вы запомните хорошенько, если хотите остаться в живых.
Сделав дюжину уверенных шагов, капитан оказался в районе ледяного озерка.
— Сначала мне нужно немного подогреть вот эту скалу. Опустить фильтры!
Я прижал рычажок под левой подмышкой, и на экран моего видеоконвертора скользнул светофильтр. Капитан направил свой палец-лазер на кусок черной скалы размером с баскетбольный мяч и коротко ударил лучом. Вспышка отбросила бесконечно длинную тень капитана куда-то за наши спины. Скальный обломок разлетелся на дымящиеся осколки.
— Они быстро остывают.— Капитан шагнул вперед и поднял один такой осколок.— Его температура сейчас около двадцати или двадцати пяти[4] по Кельвину. Теперь смотрите.
Он швырнул «горячий» обломок на поверхность льда. Обломок бешено завертелся, заскользил по льду и вылетел обратно на скальную поверхность. Капитан бросил еще один, и с таким же результатом.
— Как вы знаете, вы изолированы не абсолютно полностью. Температура этих камешков примерно соответствует температуре подошв у ваших костюмов. И если вы попытаетесь встать на поверхность водородного льда, с вами случится то, что случилось с кусками скалы. Но только скала — она всегда была мертвой скалой, чего не скажешь о вас.
Причина такого поведения камня — в образующейся между ним и льдом прослойке жидкого водорода, всего в несколько молекул толщиной. Трение между скалой или вами и поверхностью льда отсутствует совершенно. А если трение отсутствует, то и стоять невозможно.
Примерно через месяц тренировок в костюме вы научитесь — должны будете научиться — выживать при падении. Но не сейчас — у вас нет еще навыков. Смотрите на меня.
Капитан пригнулся и одним прыжком вскочил на ледянку. В воздухе мелькнули подошвы, но капитан ловко перевернулся в полете и приземлился на руки и колени. Он соскользнул со льда на скалу и поднялся на ноги.
— Самое главное — не дать вашим радиаторам соприкоснуться с замерзшим газом. По сравнению со льдом они все равно что горнило домны. Мгновенный взрыв.
После этого мы еще около часа бродили по территории базы, а потом вернулись в жилой корпус. Уже пройдя шлюз, необходимо было выждать некоторое время, чтобы костюмы успели прогреться до «комнатной температуры». Кто-то подошел ко мне и коснулся шлемом моего шлема.
— Это ты, Уильям? — На шлеме у нее имелась надпись «Маккой».
— Привет, Оин. Что-то случилось?
— Я просто хотела спросить, с кем ты будешь сегодня спать.
Верно, я и забыл. Списки здесь не составляли, каждый выбирал соседа сам.
— Э... я... то есть я еще ни с кем не договаривался. Если ты... то конечно.
— Спасибо, Уильям. Пока.— Я смотрел ей вслед. Если кто-то и мог бы выглядеть соблазнительно в боекостюме, так это Оин.
Кортес решил, что мы уже достаточно прогрелись, и повел нас в раздевалку. Каждый, пятясь, завел свой костюм в надлежащее гнездо и подключил к подзаряжающим батареям. (В боекостюмы была вмонтирована автономная плутониевая батарея, которой хватило бы на несколько лет, но нас приучали к бережливости.) В конце концов все благополучно подключили свои костюмы и было дозволено выходить на свет божий: девяносто семь цыпляток, выскакивающих из ярко-зеленых яиц. Было холодно, особенно это касалось боекостюмов, поэтому мы весьма недисциплинированной толпой бросились к шкафчикам с одеждой.
Я натянул тунику, брюки и сандалии, но все равно дрожал от холода. Я взял свою чашку и встал в очередь за порцией горячей сои. Чтобы согреться, все в очереди прыгали на месте.
— К-как... т-ты думаешь М-манделла, ск-колько з-здесь... градус-сов? — Это была Маккой.
— И... знать... не хочу...— Я бросил прыгать и начал со всей возможной энергией растираться одной рукой, так как в другой я держал чашку.
— Во всяком случае, не холодней, чем в Миссури.
— Ух... хоть бы... включили... обогрев... дьявол их забери...
Маленьким женщинам всегда приходится хуже всех. А Оин была у нас самой миниатюрной, куколка с осиной талией, едва пяти футов росту.
— Уже включили кондиционер. Скоро прогреется.