Глава четвертая
Богатство Фонда закончилось, и Пирсу нужно было как можно быстрее найти работу.
— Не очень-то много ты умеешь делать, — сказала Ру. — Ни в бармены, ни в официанты тебе лучше не идти. Ты влип.
Он не стал утвердительно кивать, но и не мог этого отрицать.
— Учитель, — сказал он. — Подменный учитель.
— Ты подпишешь контракт, — сказала она. — И будешь ждать, день здесь, день там. Ты — новичок, последний, кому они позвонят. А через пару недель школа закроется.
Купив газеты, он сидел с ней в «Дырке от пончика» и пробегал глазами объявления. Она сидела, откинувшись на спинку стула, и с интересом наблюдала за ним. На ней был ее многоцветный жакет.
— Я слышала, что в «Пластмассовых Новинках» набирают народ, — сказала она. — В Каскадии.
— Конечно же, — сказал он.
— И?
Он взглянул на нее, чтобы понять, действительно ли она спрашивает.
— Не могу, правда, — сказал он. — Это не совсем то, что я.
— Это то, чем люди занимаются, — сказала она. — Работа.
Он тряхнул страницами, что были покрыты чернилами. Как легко, даже не сознавая этого, он прошел великое множество повседневных адских пропастей. Больше года он даже не должен был вставать по утрам на работу. А перед этим преподавал в колледже, не слишком обременительное занятие, скорее продолжение студенческих дней другими способами: те же длинные каникулы, те же короткие часы. Но сейчас он стоял на краю, и не было пути вперед или в обход, вверх или вниз.
Вот их объявление, его взгляд как раз зацепился за него. «Пластмассовые Новинки». Нанимают людей во все отделы.
— Это тяжело? — спросил он.
Она посмотрела на него со странным сочувствием.
— Это работа, — сказала она. — Выполнять ее нетрудно. Если бы это было трудно, люди, которые этим занимаются, этим бы не занимались. Однако нужно много работать. Сам понимаешь. Весь день. Или ночь.
Он тряхнул газетой.
— И сколько они платят?
— Минимум, наверно. Или чуть выше. Открытое предприятие[491], насколько я знаю.
Пирс не знал в точности, что означает «открытое предприятие». Звучало неплохо, но у него создалось впечатление, что на самом деле ничего хорошего.
— Только ненадолго, — сказал он. — Я должен подготовить резюме. И отправить.
— Конечно, — сказала она. — Пару месяцев.
Его сердце сжалось. Конечно, не так долго. Пару месяцев.
— Если они тебя возьмут, — сказала она.
— Что? — спросил он. — Они так долго рассматривают заявления?
— Нет. Но они не хотят нанимать людей твоего типа.
— Моего типа?
— Ну таких, волосатых умников. Образованных господ. Они подумают, что ты не останешься. Что пришел только от отчаяния и уйдешь, как только подвернется что-то другое. — Она скрестила руки. — Они это поймут.
Откуда она это знает? Он решил, что она импровизирует, но не смог сказать это вслух.
— Волосатые интеллектуалы, — сказал он. — Узкогрудые рукожопые...
— Руко-чего?
— Нежнорукие малодушные...
— Тебе определенно надо побриться, — сказала она. — И постричься.
— Слабоколенные, — продолжал он. — Мокроглазые. Яйцеголовые.
— Хочешь постричься? — спросила она. — У меня хорошо получается.
Он смотрел на нее, не произнося ни слова, так долго, что она в конце концов выпучила на него глаза. Эй? Ну что? Но он думал о стрижке, которую делал сам в доме на реке Шэдоу, о паре длинноклювых ножниц с позолоченными ручками и о звуке, который они издавали: вжик, вжик.