Глава шестая
Три года спустя Пирс сидел в кабинете декана окружного колледжа[532] в одном городе на северо-востоке и проходил собеседование на должность преподавателя.
Декана — как и любого, кто собирался взять его на работу, — резюме Пирса поразило: как он бросил или был уволен из колледжа Варнавы, где имел постоянный контракт; как затем исчез (в резюме это объяснялось работой над книгой, но никакой книги не было); как некоторое время спустя объявился в частной школе второго уровня, преподавая историю и английский; как руководил шахматным и дискуссионным клубами. Пирс, сложив руки на коленях, знал, на что это похоже, и знал лучше, чем мог объяснить. Никогда не жалуйся, никогда не объясняй.
— Нижняя академия, — сказал декан, валуноподобный темнокожий мужчина в тесном костюме-тройке с жестким воротничком, тоже тесным, седая щетина на толстых щеках. — Не знаком с этим учреждением. Крупное?
— Маленькое, — ответил Пирс.
— Нижняя?
— Нижняя. — Превосходное, даже вызывающее название, но сейчас попечители пересмотрели свое мнение. — Основана пятьдесят лет назад.
Неулыбающийся декан продолжал разглядывать название, как будто оно стало прозрачным и позволяло увидеть за ним само учреждение.
— У вас там был дом[533].
— Да, я заведовал пансионом, — сказал Пирс, почувствовав волну бессмысленного раздражения.
— Вы женаты?
— Да. Три года.
— Ваша жена тоже преподает?
— Нет. Нет, о нет. Она. Она собирается учиться на медсестру. Ее уже приняли здесь в школу подготовки. Поэтому я тоже ищу работу в этом городе. Ну. — Пирс не стал продолжать, вряд ли здесь принимаются во внимание его условия. Он скрестил ноги.
— Хорошо, что вы возвращаетесь к вашему призванию, — сказал декан. — Думаю, вы сами увидите, что студенты здесь отличаются от тех, которые у вас были в прошлом, в других учебных заведениях. Кто-то из них не достигли даже уровня старших классов вашей частной школы. С другой стороны, они принесут в ваш класс богатство другого опыта, жизненного. И вы увидите, что они полны стремлением взять от вас все, что смогут использовать в жизни. В отличие от некоторых молодых людей в других колледжах, большинство наших студентов — не все они молоды — точно знают, почему они здесь, чего они хотят от этого заведения, и готовы работать, чтобы получить это. Это замечательные люди, многие из них.
Пирс кивнул. Он наклонился вперед, весь внимание. Он понимал, что декан имеет в виду и на что будут похожи студенты; в некотором смысле он сам был таким. Он обнаружил, что растроган ими, хотя он никогда не встречался ни с одним из них, а также этим округлым человеком перед ним, его деликатной серьезностью, его осторожной напыщенностью, и тем, как он мог получить их расположение, после каких испытаний, похожих на их испытания. Движимый тем же, чем был обременен Пирс: старым призванием.
— Фрэнк Уокер Барр, — сказал декан, вернувшись к изучению тощего резюме Пирса. — Это имя.
— Да.
— Он руководил вашей диссертацией.
— Да. — Нет, не совсем точно, но Барр, конечно, не будет этого отрицать. Больше не будет.
— Его так и не нашли, — сказал декан.
— Да. Не нашли.
Несколько лет назад, во время экспедиции, в которую входило еще двое ученых, Барр исчез в пустыне к югу от Каира. Его так и не нашли: ни слухов, ни тела, ни истории. Он (вероятно, возможно) ушел ночью из домика, в котором остановилась экспедиция. Долина Царей[534], написали американские газеты, но на самом деле это было безымянное место к югу от нее, недалеко от древнего святилища на острове Филы.
— Удивительно.
— Да.
— Великий ученый.
— Да.
Исида, все еще почитаемая в Филах, сказал писатель конца пятого века нашей эры[535]. Именно Исида «розами и молитвами» вернула Луцию Апулею человеческий облик, когда его наконец посетило ее видение. Тело ее облекал многоцветный виссон, то белизной сверкающий, то оранжевым, как цвет шафрана, то пылающий, как алая роза. Но что больше всего поразило мне зрение, так это чернейший еще плащ, на котором вытканы были блистающие звезды. (В переводе Адлингтона[536].) И удостоила она меня следующих слов: — Вот предстаю я тебе, Луций, твоими тронутая мольбами[537].
Небо в пустыне не похоже на наше, — обычно говорил Барр студентам на своих семинарах по истории истории, среди них был и Пирс, — и как только ты оказываешься под ним, ты понимаешь, без всяких сомнений, что звезды — это боги, и они близко.
532
Двухгодичный колледж, готовящий специалистов средней квалификации для работы на территории местного сообщества, что-то вроде техникума.
534
Самый известный и крупный некрополь египетских фараонов, находится на западном берегу Нила.
535
Прокл Диадох (412–485), античный философ-неоплатоник, руководитель платоновской Академии, при котором неоплатонизм достиг своего последнего расцвета. На самом деле, эти слова приписал ему его биограф, Марин, хотя, конечно, в пятом веке храм в Филах был излюбленной целью паломников-афинян. Однако и сам Прокл упоминает о статуе Изиды, на которой была выбита надпись: «Я та, которая была, есть и будет. Никто не сможет поднять вуаль, скрывающую меня. Моим плодом было Солнце». С тех пор фраза «поднять вуаль Изиды» употребляется в значении «проникнуть в страшную тайну». См., напр., книгу Е. Блаватской «Изида без покрова» (также «Разоблаченная Изида», 1877).
537
Здесь и далее выдержки из романа Апулея «Метаморфозы, или Золотой Осел» (XI, 3–5) в переводе М. Кузмина, с небольшими изменениями для сохранения связности. — Прим. редактора.