— Смотри. Здесь. Видишь?
Кампо деи Фьори оказалась маленьким узким прямоугольником, по-видимому, не изменившимся со времен Возрождения — никаких барочных фасадов или церквей, просто высокие дома, выкрашенные в бледно-коричневый или оранжевый цвета, и прилавки цветочниц, которые и должны были быть здесь.
— Переводится как поле цветов, — сказал Пирс. — Или, может быть, площадь цветов.
— Блумфилд[569], — сказала Ру. Ее руки были в карманах ее джинсов.
— Когда я в первый раз прочитал об этом, — сказал Пирс, почти неохотно поднимаясь по ступенькам, — то подумал, что речь идет о цветочном поле, что-то вроде луга. Я мог представить это. Высокая трава и цветы, помост и столб.
— Его привязали к столбу и сожгли? Я всегда думала, что это вроде шутки.
— Никаких шуток.
По длинному прямоугольнику слонялись бездельники, окна кафешек сияли огнями, музыка из радиоприемников перемешивалась с бренчанием гитар. На площади был фонтан, сейчас не работающий, длинный и узкий желоб, в конце которого стояла статуя: человек в ниспадающей мантии и в капюшоне. Было удивительно трудно осознать, что это именно он: челюсть демонстрирует неповиновение, ястребиные глаза глядят в будущее, доминиканская ряса, которую он не надевал после того, как уехал из Италии в большой мир.
— Он действительно так выглядел? — спросила Ру, глядя на лицо под капюшоном.
— Никто не знает, как он выглядел. Есть только один портрет, и тот, быть может, не того времени. — Тем не менее, что-то в этом недостоверном угловатом герое с воображаемым внутренним миром в первый раз убедило Пирса, что этот человек действительно жил и умер.
Памятник был датирован 1889 годом[570]. Там была надпись на итальянском, и вокруг основания шли барельефы со сценами из жизни Бруно (учит своим ересям[571], бросает вызов инквизиции[572] и горит на костре), а также изображения людей, которых Пирс узнал не сразу. Он ждал, что там будет Галилей, но не нашел его. Изучая барельефы, он узнал в одном из них Петра Рамуса. Рамус! Заклятый враг Бруно, иконоборец, неоаристотелик, изобретатель конспекта. Значит, это лица не последователей Коперника, а жертв религиозного фанатизма: да, вот Сервет, убитый Кальвином[573], и Гус, богемский предтеча протестантизма[574]. Томмазо Кампанелла, еще один доминиканец, маг, утопист, вышедший из тюрьмы инквизиции лишь для того, чтобы умереть[575]. Рамус, как вспомнил Пирс, был убит в Варфоломеевскую ночь за то, что был гугенотом. Как, должно быть, он раздражал сейчас Бруно, деля с ним один пьедестал.
Обнимавшиеся у ног Бруно юноша и девушка (живые, не бронзовые) поглядели на Пирса, когда тот засмеялся или зарыдал. — Che?[576]
— Бруно, — сказал Пирс, указывая вверх. — Джордано Бруно.
А, да. Они кивнули, вопросительно посмотрели друг на друга, но не получили ответа. Потом посмотрели на возвышающегося над ними Бруно так, как сам Пирс мог бы смотреть на статую Милларда Филлмора[577] в общественном парке. Именно тогда рядом с ним появилась Ру с тремя красными розами в руке; она только что купила их в одном из киосков, полных маками и розами, луговыми ромашками, лилиями и голубыми люпинами. Она вложила цветы в руку Пирса. Проглотив смущение и печаль, под нелюбопытными взглядами красивой и приземленной молодежи, он положил розы на основание статуи и отошел назад. Он взял Ру за руку и с удивлением заметил, что ее глаза наполнились.
— Вот, — сказала она.
На следующий день они отправились бродить по замку Святого Ангела, что Пирс уже делал в одиночку: пустая могила Адриана, катакомбы и туннели, сейчас безобидные, как комната смеха, хохочущие дети в пластмассовых сандалиях, бегущие по вновь вычищенным и оштукатуренным переходам, освещенным светящимися лентами; смех в подземных темницах и ванна, сделанная для толстого папы, которого поднимали сюда при помощи системы блоков, чтобы он мог помыться — нет правда; потом вверх, на солнечный свет, и вокруг весь Рим. На самой верхотуре обнаружился бар под открытым небом, полностью укомплектованный скучающими официантами, пепельницами Кампари, деревянными столиками под виноградными лозами и всем прочим. Однако prigione storiche исчезла: Пирс дважды обошел башню, пытаясь найти вход, который запомнил, но время закрыло его и спрятало дверь. Не осталось даже и следа.
569
Игра слов. С одной стороны, «поле цветов», с другой — название ряда городов США: в штатах Айова, Кентукки, Коннектикут, Нью-Джерси и др.
570
Памятник был заказан масонами в ответ на энциклику «Humanum Genus» (1884) папы Льва XIII, содержащую резкую критику масонства. Скульптор Этторе Феррари, сам масон, выполнил работу бесплатно. Памятник несколько лет пролежал в мастерской, пока муниципальный совет Рима с консервативным католическим большинством не был переизбран в 1889 г. — Прим. редактора.
573
Мигель Сервет (1511–1553) — испанский мыслитель, теолог-антитринитарий, естествоиспытатель и врач. Его взгляды вызывали протесты не только католиков, но и протестантов. Сервет вынужден был скрываться и сменить имя. Был узнан и схвачен в Женеве и 27 октября 1553 года сожжен на костре как еретик. — Прим. редактора.
574
Ян Гус (1369–1415) — чешский проповедник, мыслитель, идеолог чешской Реформации. Криковал церковь, был обвинен в еретизме и 6 июля 1415 года сожжен на костре в Констанце. Его казнь вызвала Гуситские войны (1419–1434). — Прим. редактора.
575
Кампанелла преследовался инквизицией, неоднократно был заключен в тюрьму и подвергался пыткам. Полностью восстановлен в правах лишь в 1629 году, за десять лет до смерти. — Прим. редактора.