Фрэнк направил нос планера вниз. Когда они понеслись в сторону чаши, Фрэнк заметил, что участки окружающей местности выглядели стеклянными, сверкая в слабом солнечном свете, когда поверхность плыла перед ними. Он обратил на это внимание Уиллиса.
– Ага, – согласился Уиллис. – А ты взгляни на кратер.
Когда они снова оказались над чашей, Фрэнк увидел, что внутренняя поверхность кратера была покрыта слоем некого металла, но слой этот был сильно поврежден и разрушен взрывами, а также частично расплавлен.
– Что это, радиологическое оружие? Лазеры?
– Что-то в этом роде. Я думаю, это могло служить чем-то вроде телескопа, наподобие Аресибо[27], установленного в естественной чаше кратера. Если поверхность зеркальная, он может быть оптическим. С такой штукой, учитывая ее положение, очень удобно разглядывать Землю.
Они пролетели дальше в направлении середины чаши. Фрэнк опасался, что здесь сохранились какие-нибудь верхние элементы конструкции, но ничего подобного не видел: разрушение казалось полным. В глубине чаши было свалено в кучу какое-то помятое оборудование, в основном металлическое. Поначалу он не замечал здесь ни признаков жизни, ни каких-либо, пусть даже мертвых, организмов. Но затем различил обломки хитина, которые показались ему смутно знакомыми.
– Спусти нас туда, – сказал Уиллис. – Возьмем пару образцов. Салли, ты оставайся на высоте…
Они спустились вблизи выбоины в зеркальной поверхности и вышли из планера.
Неуклюже шагая в своих скафандрах, они вскарабкались к самой выбоине. Там, как они почувствовали, было еще холоднее. На дне не оказалось никаких признаков недавней активности: слой нанесенной ветром пыли лежал нетронутым. Уиллис собрал несколько образцов металлических деталей, фрагмент зеркальной поверхности, хитиновые останки.
– Этот панцирь выглядит знакомо, – заметил Фрэнк. – Как следы тех раков, которых мы находим еще с самого начала.
– Так и есть. Во всем этом присутствует некоторое постоянство, разве нет? Вспомни, что мы видели – раков, китов. Это как общий набор. А дальше, может быть, мы только и будем находить искаженные версии этих видов, но по-разному эволюционировавших.
– Кажется, я понял… Пока Марс молод, на нем происходит быстрая эволюция форм жизни, видов, родов, семейств… И так по всему Долгому Марсу, лишь с мелкими различиями. Но потом тот или иной Марс высыхает, и всему живому, что на нем остается, приходится замедлять свою активность и впадать в спячку. И как правило, Марс так и остается мертвым, но на Джокерах вроде этого новые побеги использовали свои возможности, приспосабливаясь тем или иным образом в зависимости от условий среды. И нескончаемые изменения одних и тех же исходных видов – вариаций на тему китов, раков и, может быть, других, которых мы пока не распознали. – Говоря это, Уиллис продолжал работу, внимательно изучая унылые обломки. – Я проверю все это в планере на аналитических приборах.
– Насколько я понимаю, тех артефактов, которые ты ищешь, здесь нет.
– Нет, увы. Хотя это и самая технологически развитая культура, которая нам попадалась.
– Но ты поймешь, когда ее увидишь, да? Чем бы она ни была?
– Уж будь уверен.
– А откуда ты вообще знаешь, что эта штука существует?
– Это же Марс, – ответил Уиллис, не поднимая взгляда. – В таком мире это логически неизбежно.
Фрэнк осознавал, что они так или иначе действовали друг другу на нервы, но эта нарочитая загадочность Уиллиса постепенно надоедала ему все сильнее. Кем он считал самого Фрэнка – шофером, которому нельзя доверить правду?
– Скрытность и уверенность, значит? И что, эти черты помогли твоей карьере?
Уиллис ничего не ответил, что взбесило его еще больше.
– Салли сравнивала тебя с Дедалом. Так вот, я про него почитал. В некоторых версиях легенды он изобрел еще и Критский лабиринт, где потом держали Минотавра. Но проблема была в том, что он не думал о последствиях. Создал лабиринт такой запутанный, что в нем было сложно обнаружить зверя даже тому, кто собирался его убить. Но и это не все – создавая лабиринт, Дедал также допустил одну ошибку. И с помощью клубка нитей можно было проложить себе путь наружу – об этом он как-то не подумал.
– Слушай, Вуд, эта история к чему-нибудь ведет?
– Может быть, ты похож на Дедала еще сильнее, чем думаешь. Что ты сделаешь с этой марсианской технологией, если найдешь ее? Просто выбросишь в мир, как поступил с Переходником? Знаешь, ты и Салли, отец и дочь, вы оба считаете, что человечество – это какое-то неуправляемое дитя. Салли хлопает нас по затылку, когда думает, что мы себя плохо ведем. А ты по-своему учишь нас справляться с ответственностью, давая нам в руку заряженный пистолет и позволяя познавать все самим методом проб и ошибок.
27
Астрономическая обсерватория в Пуэрто-Рико с одним из крупнейших в мире радиотелескопом, диаметр зеркала которого составляет около 305 метров.