– Ух ты! – Мак оживился. – Здесь выжили формы жизни из разных источников?
– Похоже на то. А как или почему – кто знает? Возможно, здесь было какое-то убежище, остров… У «фикуса», например, другая хиральность, то есть органические молекулы не симметричны, и их можно описать как лево– и правозакрученные. Все наши аминокислоты левозакрученные, у «дерева» – левозакрученные, но у «фикуса» – правозакрученные.
– И что с этого? – Мэгги покачала головой. – Что это значит?
– Я полагаю, что левозакрученный не может съесть правозакрученного.
– Ну хорошо, поглотить не может, – проговорил Хемингуэй. – Но они могли друг друга истребить. Но смотрите, что они делают на самом деле. – Они снова присмотрелись к куполу. – «Фикус» использует «дерево» для поддержки. И отсюда вам не видно, но у них еще переплетаются корневые системы, и «фикус» возвращает долг питательными веществами, которые отдает «дереву».
– Это взаимодействие, – вздохнула Юэ-Сай. – И никакого геноцида, доктор. Они работают сообща, чтобы выжить. Взаимодействие – и между доменами жизни! Какое чудесное открытие! Моя вера во вселенную восстановлена. – Она игриво потрепала Хемингуэя по плечу. – Вы только посмотрите! Если такие чуждые существа могут взаимодействовать ради общей выгоды, то почему этого не можем мы, китайцы и американцы?
– Я родился в Канаде, я не американец, – ответил Хемингуэй без особого интереса и наклонился ближе к переплетающимся растениям.
Мэгги вдруг загорелась внезапной решимостью:
– Давайте-ка оставим этого занятого парня, пусть работает. Мак, пойдем со мной.
Доктор поднял бровь:
– Что-то стряслось, капитан?
– Ага, – ответила она ему одному. – Этот проблемный вопрос между тобой и Снежком – довольно уже холодных взглядов и молчания. Это длится уже слишком долго, и мне нужно знать, в чем там у вас дело.
– Почему сейчас? Из-за этой гармонии «дерева» с «фикусом», что ли? Ты еще спой «Эбеновое дерево и слоновую кость»[30].
Она сердито на него посмотрела, ничего не ответив.
Он вздохнул.
– Идем в твою каюту?
– С тебя бутылка солодового.
Шими напросилась сидеть с ними. Мэгги настояла, чтобы она оставалась под столом, не показываясь на глаза.
И Мак, дав понять, что ему не по душе этот приказ, принялся рассказывать все как есть.
– Прежде всего вам необходимо запомнить, капитан, – начал он, пригубив виски (взял свой любимый – «Олд лэнг син»), – мы хотели как лучше.
– Хотели как лучше? Господи, сколько грехов было оправдано этими словами?
– В общем, это было в 2042-м, 43-м. Через пару лет после Йеллоустоуна. Тогда «Франклин» еще выполнял миссии по перегруппировке на Ближней Земле…
Мэгги помнила это время слишком хорошо. Военные твены, до отказа заполненные беженцами – мужчинами, женщинами, детьми, которых забирали из их разрушенных вулканом домов и собирали в совершенно незнакомых мирах…
– Насколько я помню, на «Франклине» тебя не было где-то год.
– Ага, – подтвердил Мак, – пока меня не позвали обратно побыть советником при оснащении новеньких «Армстронга» и «Сернана». Ты тогда была несколько занята, Мэгги, и не слишком расспрашивала меня о том, чем я занимался весь тот год.
– Хм-м. И личное дело я тоже не смотрела. В случае с тобой у меня не было такой нужды. Так я считала.
– Там ты многого бы и не нашла – если бы не стала докапываться. Эта информация была скрыта… Мэгги, меня тогда отправили на Запад-1617524.
Этот номер был ей знаком, и это ее не удивило. Земля биглей. Родной дом Снежка.
– Да, меня мобилизовали, отправили под командование адмирала Дэвидсона, но само назначение исходило от высшего руководства. Я поступил в группу с участием разных видов сил, которую отправили, чтобы наладить какие-то формальные отношения с биглями, после первого контакта в 2040-м. Президент Каули и его советники считали эту миссию важной даже в период чрезвычайной ситуации по стране, они хотели использовать эту возможность. В нашей группе были в основном военные, но имели мы, конечно, и большой научный интерес. У нас были анатомы, лингвисты, психологи, этнологи. Даже кинолог. И, в общем, проект получился успешный. Ты же видела, там все еще работает оборудование и за ним следит Бен Мортон. Мы изучали общество биглей во всех подробностях – во всех, что нам позволили. А что не позволили – то мы выведали сами. Мэгги, бигли не умеют переходить, даже с помощью Переходников. А, черт, ты же это знаешь. Во всем остальном они весьма разумны, можно сказать, не глупее нас. Но суть вот в чем. Несмотря на всю их разумность, культура у них была скудной. Я имею в виду не только в технологическом и материальном смысле, хотя они и застряли на уровне скотоводов каменного века, по крайней мере до тех пор, пока кобольды не научили их производить чугун и делать какое-никакое оружие.