Кобольды, к слову, то и дело доставляли неудобства – это были хитрые гуманоиды, паразитирующие на человеческой культуре и очевидно использующие ее остатки, чтобы разрушать судьбы других.
– Искусство у биглей находилось на примитивном уровне, – продолжал Мак, – у них нет сложного письма, их религии и вообще цивилизация производят впечатление незрелости. Науки нет вообще, хотя они и имеют традицию проб и ошибок в медицине, развившуюся прежде всего на военном опыте.
– Ну и что? – нахмурилась Мэгги. – Может, биглям и ни к чему, например, письмо. Насколько мне известно, они общаются с помощью запахов, с помощью слуха – вспомни, как Снежок воет по ночам… А современные люди разве не тормозили целую эпоху после своего появления, прежде чем начать писать на стенах пещер и летать на Луну?
– Это правда. Но ведь мы в конце концов сдвинулись с места и запустили целую лавину изобретений. И, Мэгги, хоть мы и переживали с тех пор всякие бедствия – падения империй, эпидемии чумы и много чего еще, – наш прогресс шел… ну не скажу, что прям «вверх», это слишком субъективная оценка. Но, по крайней мере, в направлении возрастания сложности. Верно?
– Допустим.
– И мы не теряем того, что уже изобрели. Да, отдельные цивилизации теряют все, но…
– Да-да, я поняла. Если мы изобрели чугун, он остается насовсем. Но у биглей все не так, я догадываюсь.
– Это мы и выяснили. Видишь ли, бигли переживают разгромы и падения, сокрушительные падения. Потому что их общества нестабильны.
Это все из-за их цикла размножения. Проблема состоит в том, что бигли плодятся, как собаки – то есть часто и большими пометами. В стаях биглей установлен военный матриархат, в котором власть Матери осуществляется посредством Дочерей, Внучек и даже Правнучек. Поэтому всякий мирный период приводит к демографическому буму и – что еще более существенно – слишком большому количеству Дочерей и Внучек.
– Хм-м, и каждая из них стремится занять трон. Это я поняла из разговоров со Снежком. Если тебя убьют с честью, это расценивается как дар.
– Да, прямо как у клингонов[31]. В общем, как бы то ни было, любой мирный период…
– Неизбежно заканчивается перенаселением и разрушительной войной.
– Так и есть, шкипер. В итоге конфликт, как правило, приобретает континентальный, если не мировой масштаб: стаи вторгаются к воюющим соседям, и враждующие Дочери разрывают друг друга на куски из-за добычи. Потом восстановление длится не более столетия, может, двух, когда все возвращаются к охоте и собирательству, после чего войны начинаются по новой.
Это мы узнали благодаря археологическим раскопкам, а также по рассказам самих биглей. Они знают, что с ними происходит, – у них есть устные традиции, истории, переходящие в легенды. И все они стремятся сохранить от предыдущих циклов технологии изготовления оружия. А фермерство, например, их не так интересует. В каждой стае надеются, что их потомки окажутся теми, кто выиграет следующую мировую войну. Именно поэтому оружейное дело у них относительно развито и почти все остальное – нет. Хотя их доктора, надо сказать, составляют исключение: они, по крайней мере, стараются не забыть то, что знают. В общем, как видишь, исторические циклы у них совсем не такие, как у нас. И хотя их цивилизация, судя по всему, существует намного дольше нашей – по первым прикидкам, порядка полумиллиона лет, – в развитии они сильно ограничены. И все из-за дефекта в их природе.
Мэгги внезапно поняла, к чему он ведет.
– Дефекта? Разве это не субъективное мнение?
– У них слишком много детей, слишком много, – проворчал Мак. – А медицина не продвинулась дальше лечения травматических ран. А о контрацепции они даже не задумывались…
– И тут появляется кучка людей-идеалистов с незамысловатыми теориями, продвинутым уровнем биологии и стремлением лезть не в свое дело.
– Мэгги, это выглядело не так уж грубо. Представь себе, что мы увидели, когда туда прибыли. Народ Снежка практически истребил сам себя. Правящей элиты уже не было. Разруха в тот раз оказалась самой значительной за всю историю – и причиной тому было высокоэнергетическое оружие, которое они выторговали у кобольдов. Мы чувствовали, что должны что-то сделать. И исправить их положение не составляло труда, ведь мы знали собачью анатомию.