Чу! Стрекот! Над нашим автомобилем пролетели вертолёты. Тру-ту-ту-ту-ту – чёрные стрекозы смерти летят туда же, куда едем и мы. Они летят отстреляться в Бахмут. Посеять в стане противника смерть и панику.
В Ба́хмут, или Бахму́т, он же Артёмовск, нам с первого раза попасть не удалось. Первый раз удалось подъехать только к его окраине. В другой – уже за стелу, к первым домам. Но въезды в сам город, когда мы приезжали, как назло, жёстко обстреливались. Звуки боёв уже слышались с окружной дороги. Сопровождающие нас «музыканты», опасаясь за нас «не хотели рисковать». Вот, снимите материал о том, как они мёртвых своих не забирают, – показали они на распухший труп вэсэушника, лежащий на дороге. Вэсэушник уже стал местной достопримечательностью у «музыкантов» и получил прозвище «Жора». Жора лежал на дороге, раскинув руки, весь чёрный и распухший.
Сегодня же нас везёт Персей[6] – зам. командира N-го штурмового отряда ЧВК «Вагнер», небольшого роста худощавый мужик с кривой улыбкой, – поэтому с уверенностью можно утверждать, что в Бахмут мы точно попадём. А ещё и «командир хочет прогуляться», и «будет весело».
На подъезде к Бахмуту лесопосадки из ободранных деревьев. Все изрыты ломаными линиями траншей. Нескоро эти деревья зазеленеют – не на чём распуститься листве, ветви обрублены и изодраны шквальным огнём. Вокруг горы мусора из бумаги, пластиковых бутылок, обрезков, обрубков, железа, пакетов.
► Бахмут. Неутешительное зрелище сожжённых домов
Въезжаем в город. Нас встречают стоящие вдоль дороги разломанные и обгоревшие коробки хрущёвок и разрушенные дома частного сектора – по ним прокатилась колесница войны. После года работы в Донбассе такой вид домов уже не удивляет. Но удивление нас ждёт впереди: мы сворачиваем вправо на второстепенную дорогу, едем параллельно, потом уходим в сторону, потом заворачиваем за небольшой холмик и… заехав в раскрытые ворота, спускаемся по штольне вниз!
Вот так поворот! Мы спускаемся в шахту! На КПП останавливаемся, Персей представляется, боец поднимает нам шлагбаум, и мы едем дальше вниз по наклону. Темно, темно, привыкшие к свету глаза ничего не видят, фары выхватывают высокие своды потолка и солдат с фонариками на голове, стоящих или идущих по одному или в группе по своим делам. Мы поворачиваем направо, потом прямо, налево, потом поднимаемся вверх, заворачиваем за угол, снова вниз – ты уже путаешься в передвижениях по штольням. Ба, да тут целый лабиринт! Подземный город! Подземный дворец! С нишами, залами, высокими потолками!
А этот непередаваемый запах! Запах шахты! Запах дерева, мазута и сырого сквозняка! Я немного возбуждён, на то есть причины. Дело в том, что в прошлом я четыре года проработал под землёй, а тот, кто хоть немного побыл шахтёром, остаётся им навсегда. Служил я в подземной армии рядовым, на самой низшей профессии в шахтёрской табели о рангах. ГРП, горнорабочий подземный – круглое кати, квадратное толкай. Работал на лопате – я зачищал конвейерные линии. И сейчас отношусь к этому простому инструменту как к женщине – могу сломанной лопатой три смены проработать.
Однако в шахте, куда мы попали, сейчас расположились другие специалисты, с другими орудиями труда. И с другими целями и намерениями – их труд не созидающий, а разрушающий. Как нам рассказал Персей, под конгломерацией Бахмут – Соледар сеть туннелей протяжённостью двести километров.
Мы останавливаемся, паркуемся в закутке под дугообразными сводами. Мертвенно-бледным светом освещают пространство несколько люминесцентных ламп. Нам открывают синюю дверь в стене. Заходим в коридор, следуем за Персеем. Он нас ведёт, и в коридоре мы заходим ещё в одну дверь.
Небольшая комната – две кровати по углам, перегородка, стеллаж, стол с большим монитором, который транслирует бой в прямом эфире. Развешены музыкальные инструменты вперемежку с оружием: скрипка, саксофон, патронташ – атрибуты власти «музыкантов» висят на фоне баннера ЧВК «Группа Вагнер». На другой стене ещё один чёрный флаг: в центре золотая звезда, скрещённые мечи, по окружности тяжёлые, как кирпичи, слова – «кровь», «честь», «Родина», «отвага». ЧВК «Вагнер». Из этих «кирпичей» и построено мировоззрение «музыкантов».
На другой стене висит несколько автоматов с двумя гитарами. «Говорят, мы бяки-буки…». Ещё за вагнеровцами закрепился образ таких весёлых и удалых разбойников, благородных пиратов, которые симпатичны до ужаса. С их шевронов улыбается Весёлый Роджер. Такой вот отваги маленький оркестрик. Под управлением войны.