Флетч побрел обратно к палатке. По лагерю постоянно хаотично бродили люди. Те, кто не находил себе какого-то занятия, расхаживали вдоль забора и рассматривали пейзаж за ним. Другие, те, кто уже насмотрелись, просто болтались по лагерю. Найти кого-то конкретного здесь было непросто, но общее направление движения практически не менялось.
Заключённые разбивались на мелкие группки, играли в карты, или в шахматы на самодельной доске, или устраивали забеги жуков — люди занимались чем угодно, лишь бы скоротать время. Но большинство просто сидели на месте. Многие были слишком голодны, чтобы тратить силы на что-то постороннее. В себя они приходили два раза в день, когда нужно было идти завтракать или ужинать, а всё остальное время сидели у костра.
«Скоро я и сам таким стану». Флетч осмотрел себя. На грязь он внимания не обращал. Здесь никому не удавалось как следует помыться. Сквозь кожу проступали очертания костей и сухожилий. Он худел день за днём, плоть его истончалась, оставляя лишь каркас.
То же самое он наблюдал и на лицах других. Носы, скулы и подбородки с каждым днём становились всё острее. Никаких сомнений, его лицо выглядело точно также, но ему не часто удавалось взглянуть на себя со стороны. Невозможность посмотреть на себя была слабым утешением, но там, где не стоило ждать никакой милости, ценить стоило даже такое.
За утешение можно было считать возможность скрыться в палатке. Если всё время оставаться снаружи, можно было обгореть. На Оаху никогда не было слишком жарко, но солнечные лучи жгли намного сильнее, чем на материке, так как солнце постоянно находилось практически вертикально над головой. До войны Флетчу частенько приходилось намазывать себя мазью из оксида цинка. Она помогала мало, но всё остальное не помогало вовсе. Здесь же вариантов не было вообще никаких. Некоторые приобретали натуральный гавайский загар, но Флетч лишь раз за разом обгорал.
Ему не нужно было ждать заката, чтобы выбраться наружу, хотя сравнение с Бела Лугоши[62] приходило ему на ум не раз и не два. Когда он встал в очереди на ужин, солнце уже закатывалось за Ваикики. Забавно, слово «ваикики» использовалось на Гавайях для обозначения слова «восток», в то время как словом «эва» называли запад. Но сейчас он находился на ваикики от Гонолулу, хотя пляж Ваикики находился на эва.
Стоявшие в очереди военнопленные постоянно переговаривались, совсем как до войны, когда они жили в казармах Скофилда. Они вели себя более энергично. Да, они были голодны, но вскоре… они будут голодать чуть меньше, чем сейчас.
Стоявший позади Флетча человек сказал:
— Япошки действительно лучше кормят тех, кто ходит на работы? — Флетч насторожился. Он и сам о чём-то подобном слышал. Так и должно было быть. Не могут же они ожидать от людей высокой производительности, кормя их той же баландой, что и здесь.
Другой пленный сказал:
— Ага, кормят, если выполняешь план. Только план у этих пидоров такой, что можешь хоть обосраться, но выполнить его и получить доппаек у тебя не выйдет.
— Как это по-японски, — сказал первый.
Флетч кивнул. Так и есть. У русских было специальное слово, которым обозначали тех, кто перевыполнял план. Некоторые бойцы левых взглядов в казармах Скофилда часто его употребляли. Как там оно? Флетч поморщился, пытаясь вспомнить. Ста… что-то там. Он щёлкнул пальцами. Стахановцы, точно!
Осознавать свою образованность было почти так же приятно, как наесться. После ужина Флетч был с этим уже не согласен. Хорошенько поесть всяко лучше. Но осознание собственной образованности не делало тебя совсем уж голодным, к чему стремилось питание в лагере.
После утреннего построения, к ним вышел местный японец и на хорошем английском объявил набор добровольцев на работу. Таковых собралось даже больше, чем надо. Многие решили, что хуже, чем здесь, уже быть не может и решили поискать удачи на стороне.
Флетч не пошёл. Здесь он почти ничего не ел, но и ничего не делал. Если он станет больше есть, но вместе с тем и больше работать, он сгорит гораздо быстрее. По крайней мере, ему так казалось.
Японцы объявили о своей победе на Филиппинах и в Новой Гвинее. Захват Гавайев позволил им активнее продвигаться на запад, а Соединенные штаты ничего поделать с этим не могли. Флетчу это казалось очевидным. Но США всё ещё не сдались. Налёт В-25 служил явным тому доказательством. Он был убеждён, рано или поздно американцы попробуют отвоевать Гавайи. И когда это случится, он хотел оставаться в строю.
62
Американский актер венгерского происхождения. Приобрёл популярность, снимаясь в фильмах про вампиров. Мировую славу получил после исполнения роли графа Дракулы в одноимённом фильме 1931 года и Игоря в фильме «Сын Франкенштейна» (1939).