Мато отвел машину в сторону. На его место тут же встал другой экипаж. Когда с заправкой всех трёх самолётов было покончено, подлодка отчалила. Самолёт поднялся в небо и Футида облегчённо выдохнул. Взлёт с воды напомнил ему стаю уток, разбегавшихся по поверхности озера. При взлёте гидросамолёты были очень уязвимы. Оказавшись в небе, они уже могли о себе позаботиться.
В порт клиперов «Пан Американ» они вернулись в районе четырёх пополудни. Выстроившиеся на причале японские офицеры были похожи на прибывших на Гавайи туристов с американского материка. Под аплодисменты и выкрики «Banzai!» пилоты выбрались из самолётов.
— Все американские станции, будто с ума сошли! — выкрикнул офицер-связист. — Янки говорят, что подобного унижения они не испытывали со времен Перл Харбора!
Футида и Мато поклонились друг другу. После чего оба зевнули и рассмеялись.
Джо Кросетти меньше всего хотел получить отпуск с формулировкой «по семейным обстоятельствам». Но он всё равно, мчал через страну на всех парах в самом быстром поезде на свете. Большая часть бомб, выпущенных японцами, упала на порт и районы возле него. Но на обратном пути они опустошили люки над жилыми кварталами и одна из бомб упала на дом, где жили дядя Тони с тётей Марией и четырьмя детьми. Один ребёнок выжил, но лишился ноги. Взрывной волной его швырнуло в заросли через дорогу. Без всяких сомнений, именно это и спасло ему жизнь. Но вся остальная семья погибла.
В порту япошкам удалось повредить крейсер, эсминец и два транспорта, ещё один транспорт они утопили. Их никто не ждал. Японцы явились посреди ночи, нагадили и испарились.
Судьба кораблей не так волновала Джо, как судьба собственной семьи. Если бы дом его дяди и тёти не был разрушен, он бы по достоинству оценил элегантную работу вражеских летчиков. Но не в этом случае. Война для него стала делом личным. Ему хотелось надавать по шее командованию силами гражданской обороны Сан-Франциско за то, что проспали японский авианалет. Был ли у них радар? Если был, почему он не сработал? Судя по случившемуся, ничего у них не работало.
Пока он ехал домой, на него никто особого внимания не обращал. Вокруг было много военных. Солдат было больше, чем моряков, а моряков больше, чем офицеров, так что и сам Джо внимания не привлекал. И его это устраивало. Ему хотелось побыть наедине со своими мыслями.
Его семья жила в нескольких кварталах от того места, где раньше стоял дом дяди Тони. Бомба с тем же успехом могла убить его родителей, как убила дядю и тётю. Ничего, кроме слепой удачи на ум не приходило, и эта мысль Джо совершенно не радовала.
Поезд прибыл на станцию Саузерн Пасифик, что на углу Первой и Бродвея в Окленде в два часа пополуночи в день похорон. На перроне его уже ждал отец. Одет он был в старую рыбацкую робу, в костюм он так и не переоделся.
Они обнялись. Отец не то, чтобы усох, но выглядел гораздо слабее, чем, когда Джо отправлялся в лётное училище. Сам Джо с тех пор набрал немалую мышечную массу, он уже не был похож на среднего инфилдера.
Отец поцеловал его в щеку и сказал:
— Рад тебя видеть сынок. Жаль, что при таких обстоятельствах.
— Я тоже, папа! — воскликнул Джо. — Грязные вонючие твари. Я им…
— Ты им отплатишь, — оборвал его отец. Другие пилоты пусть кричат «За Перл Харбор!». Ты же будешь кричать: «За Тони! За Марию, за Лу, за Тину, за Джину!..» И за Пола, конечно.
— Так и сделаю. У меня в бумажнике их фотография. Куда бы меня ни направили, она всегда будет со мной. — Ему очень хотелось сесть в кабину самолёта получше, чем те, на которых он летал в Пенсаколе. Перед тем, как начать ходить, нужно научиться ползать. Перед тем как побежать, нужно научиться ходить. Сейчас ему хотелось бежать, как Джесси Оуэнс[65], бежать и обогнать япошек.
— Ладно, Джоуи, идём, — сказал отец и положил руку ему на плечо. — Отвезу тебя домой. Это все твои вещи?
— Ага. — Джо закинул за спину сумку. — Нас учат путешествовать налегке. — Он зевнул. — Думал, приеду домой, спать буду неделю.
— Похороны в десять, — предупредил отец.
— Знаю. Надо ещё в душ сходить. — После скоростного путешествия на поезде он чувствовал себя грязным. — Лучше даже в ванне полежать, для разнообразия. На востоке у нас только душ и был.
На парковке в этот час было практически пусто. Соответственно и пробок не было. В Сан-Франциско они возвращались по мосту Бэй-Бридж. Джо вспомнил, с какой помпой его открывали в 1936. Мост этот был гораздо удобнее парома, который соединял Сан-Франциско с заливом. Был бы, если бы они ехали, а не ползли, ограниченные новыми строжайшими правилами светомаскировки.
65
Джесси Оуэнс (1913–1980) — американский тёмнокожий легкоатлет. Четырехкратный Олимпийский чемпион 1936 года.