Он взглянул на часы. 1530. Затем он посмотрел на солнце — за кормой, чуть в сторону правого борта. Сержант выругался.
— Идём на восток, — сказал он, выплёвывая слова, словно они были противны на вкус. — На восток, блядь, ёб вашу мать. Убегаем, как ссыкухи последние.
Пробегавший мимо петти-офицер, остановился. Видимо, он хотел прогнать морпеха с палубы, но взгляд на нашивки на рукаве и второго морпеха рядом, вынудил его изменить решение. Он лишь спросил:
— А, вы, что ничего не слышали?
— Там-то? — Диллон указал большим пальцем туда, откуда он только что вышел. — Нихера не слышали, морячок. Нам там вообще ничего не говорят. Что стряслось?
— Два авианосца потопили, оба — наши. Третий разбит в хлам. Сколько пилотов погибло — один бог знает. — Петти-офицер говорил с какой-то мрачной радостью, которая могла появиться только перед лицом реально масштабной катастрофы. Он продолжал: — Мы япошек тоже потрепали. Насколько серьёзно — не знаю. Преследовать нас они, похоже, не собираются. Да и незачем им. Вся наша авиаподдержка уничтожена. Без неё мы точно никуда не сунемся. Так, что валим обратно в порт и как можно быстрее.
— Мы, наверное, зигзагами должны идти, — заметил Диллон, вспоминая путешествие за океан в молодости. — Иначе, рискуем нарваться на подлодку.
Моряк указал на мостик.
— Пойди, поговори с капитаном. Уверен, он будет счастлив тебя послушать.
— Нас тут тупо грохнут, — сказал сержант, однако не сделал и шага в указанном направлении. Станет ли флотский офицер слушать сержанта-морпеха? Маловероятно. В любом случае, зигзагом должны идти все суда, не только «Ирвин».
Он снова осмотрел палубу. Помимо матросов, готовивших зенитки, некоторые стояли у бортов и через бинокли высматривали перископы. Лучше, чем ничего. Поможет ли? Время покажет.
Стоявший позади Датч Вензел, принялся ругаться с несвойственной даже для него яростью.
— Ты чего там? — спросил Диллон.
— Знал бы я, что нам тут жопы надерут, согласился бы на повышение, — ответил Вензел. — Поверь, в следующий раз мы туда пойдём нескоро. А, когда пойдём, с нами поедут салабоны. Я бы их подготовил и всё равно имел бы возможность пойти на Гавайи.
— Ага. Я как-то об этом не подумал, — согласился Диллон. Он тоже обдумывал мысль о возможном повышении. — Всё равно переживать уже поздно. К тому же, эта проблема сейчас не самая важная. Может, на базе, у нас будет ещё шанс. — «Если ещё доберёмся до базы», — добавил он про себя.
На палубу вышел Винс Монахэн.
— Пошли, доиграем. Вы меня крепко разорили, парни. И я нацелен вернуть свои бабки назад.
— Ты только к япошкам так не относись, — сказал ему Лес. Они спустились вниз и вернулись к своим делам. Их место осталось свободно — рядовым строго-настрого запрещалось его занимать. Диллон достал колоду.
— Моя очередь сдавать.
Джо Кросетти и Орсон Шарп слушали по радио тревожные новости, сидя в своей комнате.
— Авианосцы «Саратога» и «Йорктаун» определённо уничтожены, — печальным, даже, похоронным голосом говорил Лоуэлл Томас[69]. — «Хорнет» сильно поврежден ударами японской авиации. Также уничтожены два крейсера и один эсминец. Наши доблестные лётчики нанесли существенный урон флоту противника. Как минимум, два японских авианосца сильно повреждены, как и несколько других кораблей.
Это, конечно, хорошо, но не так хорошо, как хотелось бы. Американские авианосцы должны были разгромить японцев, а затем разнести стоявшие на Гавайях наземные самолёты. Когда американская эскадра выходила из портов западного побережья, план выглядел выполнимым. К сожалению, у японцев были свои планы.
Томас продолжал:
— Командующий оперативной группой адмирал Честер Нимиц сделал следующее заявление: «Наше продвижение к Гавайям успехом не увенчалось, поэтому я отозвал все корабли. Решение о нападении именно здесь и именно сейчас было мною принято, исходя из самых свежих разведданных. Авиация и флот храбро выполняли свой долг. Если кто и виноват в провале, так только я».
Следом пошла весёлая реклама крема для бритья.
— Ну, по-другому поступить было нельзя, — сказал Орсон Шарп.
— Ага, — мрачно согласился Джо. — Жаль, что ему пришлось так поступить. Что, бля, там пошло не так? — Ему иногда казалось забавным ругаться в присутствии Шарпа, потому что тот старательно избегал любых ругательств. И сегодня он ничего не мог с собой поделать. — Мы, бля, должны были их просто порвать.