В районе часа дня Кензо остановился и снова указал в сторону Оаху. Он ничего не сказал, да и говорить смысла не было. Огромные чёрные тучи всё говорили сами за себя. Даже отсюда, за много-много миль, они тянулись высоко в небо.
Хироси тихо присвистнул.
— Что-то там случилось очень нехорошее, — сказал он. — Либо линкор взорвался, либо пожар на топливном складе.
— Интересно, сколько пострадавших, — добавил Кензо. — Столько дыма, без них явно не обошлось.
Хиро Такахаси ничего не сказал. Он просто смотрел на дым. Когда «Осима-мару» уже не могла вмещать в себя рыбу, он завёл мотор и направил сампан обратно в бухту Кевало. Он был не из тех людей, кто станет делать какие-то выводы, не имея на то веских оснований. Но ему было интересно, что несчастный случай мог устроить такой пожар. И он сомневался, что это был несчастный случай.
Хироси указал на восток.
— Вон другой сампан. Может, они знают, что произошло. Повернём к ним, отец?
В другой раз Хиро помотал бы головой и продолжил бы путь в Гонолулу. Но гигантский столб дыма приковывал к себе внимание. Не говоря ни слова, он направил «Осима-мару» к другой лодке.
Рулевой развернул свою неопрятную, выкрашенную синей краской лодчонку левым бортом. Он взмахнул грязной фуражкой и что-то прокричал. Хиро не понял ни слова. Он приложил к уху ладонь. Рулевой снова что-то выкрикнул. Хиро поморщился от отвращения. Естественно, он ничего не понял — тот говорил по-английски.
— Он спрашивает, что случилось в Перл Харборе? — перевёл Кензо.
Хироси не скрывал разочарования.
— Я думал, он нам скажет, — сказал он по-японски, затем перешёл на английский, чтобы прокричать что-то рулевому другого сампана. Люди на том борту изобразили раздражение. Они хотели узнать то же самое у Такахаси.
Кензо тоже крикнул что-то по-английски. Затем заговорил по-японски:
— Когда подойдем ближе к бухте, встретим больше лодок.
— Hai. Honto[17], — отозвался Хиро. Он прав. Каким-то образом младшему сыну удавалось говорить по-японски с английскими интонациями. Дело не в акценте, японские учителя сделали всё, чтобы он говорил лучше, чем Хиро, который был лишь крестьянином. Однако по тому, как он составлял фразы, любой мог расслышать в его речи влияние другого языка. Не то, чтобы он говорил неправильно, просто он говорил… иначе. Хиро совершенно не понимал, что с этим делать. У Хироси была та же проблема, но заметно это было не сильно.
Оба сампана направились на север. Разумеется, остальные мару тоже спешили в бухту Кевало. Для японцев всё, что ходило по воде называлось «мару». Хоули всегда смеялись над привычкой одинаково называть и утлые лодчонки и большие суда. На одной из них экипаж радостно скакал, едва не выпрыгивая из брюк.
Хироси указал прямо на них.
— Вот, они точно знают.
— Да. — Хиро повернул штурвал. Впрочем, заметили их не только с «Осима-мару». В этот раз говорил Хиро.
— Что там? — спросил он, указывая на северо-запад, в сторону Перл Харбора.
У рыбаков на том сампане была рация. Новости, которые они получали, приходили и на английском и на японском. Хиро понял не всё. Но главное до него дошло: Японский Императорский Флот напал на ВМС США в Перл Харборе и нанес сокрушающий удар.
Первой его реакцией была гордость.
— Именно так действовал адмирал Того против русских в Манчжурии, когда я был молод, — сказал он.
Хироси и Кензо какое-то время сидели молча. Затем старший сын вежливо обратился к Хиро:
— Но, отец, в тот раз ты не жил в Манчжурии.
— Внезапное нападение — это самый подлый способ начинать войну, — не заботясь о вежливости, добавил Кензо. — Так поступает только Гитлер.
Хиро моргнул. В «Японском вестнике», «Гавайском рыбаке» и других японоязычных изданиях, которые он читал, о Гитлере отзывались очень хорошо. Авторов больше беспокоили коммунисты. В английских разве иначе?
Он указал на очевидную для него вещь:
— Это не Гитлер. Это Япония.
Сыновья переглянулись. Никто не желал ничего говорить. Наконец, Хироси произнёс:
— Отец, мы же американцы.
Кензо кивнул.
А я нет! — хотелось выкрикнуть Хиро. Сыновья должны это понимать. Но он всё равно ничего не сказал. Если бы сказал, между ним и сыновьями распалась бы какая-то связь. Осознавая это, он промолчал. Реико бы его поняли, они люди одного поколения, в отличие от сыновей.
Хироси осторожно продолжил:
— После этого нападения всем японцам — и на Гавайях и на материке — придётся несладко. Толстосумы решат, что мы только этого и хотели. Они решат, что мы в этом виноваты. И они заставят нас платить по чужим счетам. — Его брат продолжал кивать с угрюмым выражением на лице.