— В чём дело?
Солдат помотал головой.
— Вам нужно увидеть, сэр. О, Господи! — он сглотнул, будто боролся с рвотными позывами.
Флетч уже повидал больше, чем хотел. Война сильно отличалась от стерильных условий, в которых армия устраивала учения на материке и вокруг казарм Скофилда. Люди не просто погибали. Их разрывало на части, перемалывало в фарш. Их раны не были аккуратными дырочками, это были рваные раны, из которых ручьями хлестала кровь. Флетч чувствовал запах дерьма и горелой плоти, порой от одного и того же раненого. Он слышал крики, они будут преследовать его до самой смерти, которая, судя по всему, не за горами.
Грязный, заросший щетиной рядовой был ярким свидетельством царившего бардака. Как ему удавалось не видеть, не чувствовать всего того, что видел и чувствовал Флетч? Как он сумел не очерстветь под натиском войны? То, что он там увидел, видимо, потрясло его до самой глубины души.
Значит, то, что шокировало его, должно шокировать и Флетча. Сам Флетч считал, что бойца контузило. Однако он всё же направился следом за ним в заросли тростника. Вокруг шуршали стебли и стрекотали жуки. Один сел на него. Флетч отмахнулся от насекомого, стараясь идти как можно тише.
— Эдди? — позвал рядовой, сжимая «Спрингфилд». — Эдди, ты там?
— Да уж не хотелось бы, — отозвался чуть впереди другой солдат. — Ты нашёл офицера, Билл?
— Лейтенанта, — едва слышно сказал рядовой Билл.
— Веди его сюда. — Этот Эдди казался не очень торопливым. — Я тут с Уилбуром. Япошек пока нет.
Следуя за Биллом, Флетч проделал оставшийся путь через заросли. Эдди оказался коренастым смуглым солдатом, родом откуда-нибудь из Адской кухни, или похожих на неё трущоб. Он охранял труп. Руки покойника были связаны за спиной, Флетч заметил это в первую очередь. Билл сказал:
— Эти твари взяли Уилбура живым. Подойдите, сэр. Посмотрите, что они с ним сделали.
«Я не хочу, правда, не хочу», — мелькало в голове Флетча в десятитысячный раз, пока он делал пять или шесть шагов вперёд, чтобы увидеть, что японцы сотворили с захваченным американским солдатом. Рядовой оказался прав. Флетч даже не представлял, насколько.
— Блядь, — тихо сказал он. Это было самое мягкое для данной ситуации ругательство.
Японцы истыкали его штыками. Они били его в грудь и в живот, стараясь избегать левой стороны, где было сердце, дабы этот Уилбур прожил как можно дольше. Когда он всё-таки умер (Флетч очень наделся, что боец к тому времени уже умер), они сняли с него брюки, отрезали член и сунули ему же в рот. Видимо, они очень гордились своей работой, так как рядом с трупом оставили картонку, на которой по-английски было написано: «Он умирал долго».
— Блядь, — повторил Флетч. — А я-то тут зачем?
— Что нам с ним делать, сэр? — спросил Эдди. Он говорил как потерявшийся ребёнок, а не как крепкий мужик.
— Похороните, — ответил Флетч раньше, чем успел отреагировать мозг. Мгновением позже разум взял верх и он добавил: — Закопайте и ради бога никому не рассказывайте, что с ним произошло. Вместо этого, говорите всем: живыми япошкам сдаваться нельзя.
Эдди и Билл кивнули.
— Есть, сэр, — одновременно ответили они, довольные тем, что кто-то, наконец, сказал им, что нужно делать. Билл спросил:
— А как же Женевская конвенция?
— Не знаю. А что с ней? — Флетч указал на изуродованные останки, в которых едва можно было узнать человека. — Как считаешь, япошкам есть до неё дело? Может, Уилбура спросим?
Оба вздрогнули.
— А если мы кого-нибудь из них захватим? — спросил Эдди.
Флетч снова посмотрел на мертвого солдата. Он уже понял, что ответит. Он сказал:
— Что бы вы ни задумали, ничего не говорите офицерам, ясно?
— Так точно, сэр! — не без энтузиазма ответили Билл и Эдди.
IV
ещё живя, в Аннаполисе, Джим Петерсон читал много книг по военной истории. Он вспомнил, как примерно во времена жизни Христа, римляне пытались завоевать германцев (сегодня эта идея выглядела весьма неплохо, жаль не срослось). Октавиан Август послал в сердце Германии три легиона под командованием неумелого легата и обратно те не вернулись. Император кричал: «Квинтилий Вар, верни мне мои легионы!».
Петерсону же хотелось кричать: «Генерал Шорт[21], верни мне мои самолёты!»
Да, японцам удалось потопить «Энтерпрайз» и «Лексингтон», но это далось им дорогой ценой. Их самолёты тоже сбивали. Пара выживших пилотов с «Лексингтона» утверждала, что им удалось повредить вражеский авианосец, может, даже два.
А, что же армия? Перед нападением японцев, они построили все самолёты на взлётной полосе крылом к крылу. Ходил слух, будто прославленный генерал Шорт боялся саботажа. Петерсон слухам не верил. Шорт выстроил самолёты, будто кегли на дорожке для боулинга. И как только японцы явились, они посшибали их один за другим.
21
Имеется в виду командующий вооруженными силами США на Гавайях генерал-лейтенант Уильям Шорт (1880–1949).