Петерсон помог МакКенни и другим бойцам с блокпоста разгрузить грузовик. Никто не заметил в нём ничего необычного. Когда МакКенни развернул машину, целое отделение солдат тут же запрыгнуло в кузов.
— Отдаем дюжину, а взамен получаем одного, — проворчал командовавший здесь майор. Судя по отвращению, читавшемуся на его лице, случалось это далеко не впервые. — Скоро у нас тут будет целая гора самых лучших пушек и ни одного человека, чтобы из них стрелять.
Наличие горы самых лучших пушек его совершенно не волновало. А то, что у него закончились люди — это уже другой вопрос. Ещё вопрос: нужны ли вообще здесь люди? Чем больше Петерсон смотрел на горы, тем сильнее ему казалось, что этот блокпост нужен здесь для того, чтобы палить из пушки по воробьям.
— Сэр, мне кажется, через эти заросли не проберется даже Тарзан, — заметил он.
Майор дёрнулся. Затем ухмыльнулся.
— От Тарзана можно ожидать чего угодно, — сказал он. — Он ходит повсюду, нашёл затерянный древнеримский город и… — Офицер всё продолжал говорить. Петерсон понял, что наткнулся на фаната Эдгара Райса Берроуза[29]. Майор переключился на приключения Джона Картера на Марсе, затем на похождения Карсона Напьера на Венере. А Петерсон всё это слушал, и слушал. Офицер начал рассказывать о самом Берроузе, который, как выяснилось, провёл на Оаху довольно много времени.
По мнению самого Петерсона, Берроуз сбежал сюда, чтобы укрыться от поклонников. Но укрыться от них, как оказалось, негде. «Мне точно здесь нигде не спрятаться», — невесело подумал Джим. Майор же, кажется, затыкаться совсем не собирался.
Но, всё-таки, наконец, он заткнулся. Петерсону удалось уйти и осмотреть восточную сторону. Его глазам предстал хребет Коолау на другой стороне острова. Не так уж и далеко. Если американцам удастся сдержать японцев к северу от казарм Скофилда и Вахиавы, тогда у них появятся некоторые шансы.
Колекол Пасс мог бы стать отличным наблюдательным пунктом. Петерсон уже хотел произнёсти это вслух, как одёрнул себя. Так мог рассуждать флотский лейтенант. А что насчёт обычного армейского солдата? Разве он не должен держать рот на замке и делать, что скажут? Именно такого поведения он ожидал от простого матроса на флоте. Петерсон прикусил губу.
Чуть позже он услышал, как майор разговаривал по полевому телефону. Он указывал координаты позиций японской артиллерии. Петерсон рассмеялся про себя. Старушка Армия сама знает, что здесь и как.
Где-то вдалеке загромыхали орудия. Затрещали пулемёты. Защёлкали винтовки. Но здесь всё было тихо. Солдаты играли кто в безик[30], кто в нарды. Чирикали птицы. Петерсон знал о них не больше, чем о деревьях, на которых они сидели.
Стояла тишина. Учитывая, что происходило в паре километрах отсюда, просто поразительная тишина. Собравшиеся здесь люди, в большинстве своём, были рады оказаться вдали от опасности. Петерсон же ворчал и кипел. Ему хотелось драться с японцами, а не сидеть тут и не тыкать пальцем туда, откуда они могли появиться.
Он не успокоился даже, когда солнце начало клониться к горизонту. Джим решил потревожить майора. Тот его выслушал и сказал:
— Простите, рядовой, но нет. Я высоко ценю вашу инициативу. Стоит отдать вам должное. Но мой ответ — нет. Мы находимся здесь с определённой целью. Я бы и сам отправился в бой. Но я выполняю приказы, а вы будете делать то, что прикажу я. Ясно?
— Так точно, сэр, — ответил Петерсон. Майор был прав и от этого Джим разозлился ещё сильнее.
На ужин были бобы. Бобы с жареной свининой. Бобы, скорее всего, были привезены на том же грузовике, на котором приехал Петерсон. Перед тем как сварить, их как следует высушили. На вкус вроде ничего, не деликатес, но ничего. Свинину же все ели быстро, при этом, улыбаясь. Петерсон предположил, что свиней реквизировали с ближайшей фермы. Никто ему ничего не говорил, а сам он решил, что вряд ли добьётся популярности, если примется расспрашивать.
Он завернулся в одеяло и уснул прямо на земле. У некоторых солдат была москитная сетка. У него не было. Он подумал, чего ему будет стоить её отсутствие. Он выпрямился и повернулся, укладываясь поудобнее. Повсюду послышался храп. Пехота без проблем засыпала на голой земле. То, что сам он привык к удобной койке — его проблемы.
В районе полуночи всех, кому удалось уснуть, разбудили истошные крики.
— Уходим! Валим! Бежим! — орал майор. — Нужно сваливать, пока нас не отрезали и не окружили!