— Ты похож на обезьяну, которая залезла на яблоню, — заметил Симицу. — Что там у тебя?
— Не торопитесь, капрал-сан. — Вакудзава опустил мешок у костра. Этот костер они развели скорее по привычке. Ночью на Гавайях было достаточно тепло, чтобы обойтись без огня. Раскрывая мешок, рядовой продолжал: — Я наткнулся на неразграбленный магазин.
— Оооо! — разом выдохнуло всё отделение. Вздох удивления повторился, когда Вакудзава извлёк из мешка три пачки крепких американских сигарет. Затем он достал упаковку крекеров, а потом наступило время триумфа Вакудзавы: одну за одной он доставал из мешка банки тушёнки, раскрашенные розовым и синим. На них было что-то написано большими желтыми буквами, но Симицу не знал латинский алфавит.
— Кто знает, что тут написано? — спросил он.
— Там написано «Спам», господин капрал, — ответил ефрейтор Ясуо Фурусава.
Он всегда казался Симицу самым образованным в подразделении.
— Откуда знаешь? — спросил он.
— Мой отец — аптекарь в Хиросиме. Я учился семейному делу, пока меня не призвали. Некоторые препараты привозили с запада, так что приходилось изучать алфавит гайдзинов[39].
Банки со «Спамом» открывались при помощи специального ключика на крышке. Мясо выглядело точно таким же, как на этикетке. Солдаты выуживали куски из банок штыками, ели и закусывали крекерами. Некоторые поджаривали его на огне. Симицу ел его холодным, он был слишком голоден, чтобы заботиться о вкусе. Мясо он просто проглатывал.
— Это самая вкусная вещь, которую я когда-либо пробовал, — заявил ефрейтор Фурусава, выдохнув от удовольствия.
— Точно, — согласился Симицу. — Как по мне, даже лучше сасими. Почему в Японии такого не делают? — Он вскрыл пачку сигарет и закурил. — Табак здесь тоже лучше, чем дома. Но это мы уже выяснили.
— Он наш по праву завоевателей, — сказал кто-то из бойцов.
— Banzai Вакудзаве, который добыл всё это для нас! — добавил другой. Все подхватили: «Banzai!». Сиро Вакудзава покраснел, будто школьница. Капрал Симицу улыбнулся. Может, Вакудзава и служил совсем недолго, но сейчас он был героем.
— Я уже и забыл, когда в последний раз так наедался, — сказал Фурусава. — Усну сейчас прямо тут, не вставая.
Несколько человек кивнули.
— Лучше не надо, — сказал Симицу. — Нужно выставить часовых. Кто знает, что американцы с нами сделают, если застанут здесь спящими. Фурусава, пойдёшь в караул первым.
— Есть, господин капрал, — ответил тот. Это тоже служба, пусть и не самая трудная. По крайней мере, потом он сможет нормально поспать.
— А завтра, наконец, пойдём на Гонолулу, — продолжал Симицу. Он подумал, насколько сильно американцы будут упираться, защищая город. Придётся выбивать их из каждого дома, из каждого квартала, поэтому разрушений будет ещё больше, чем есть сейчас. Капрал пожал плечами. Будь, что будет, поделать он всё равно ничего не мог. Он завернулся в одеяло и уснул.
Он проспал всю ночь. Одна из привилегий его звания — не нужно стоять в карауле. Проснулся он перед самым рассветом. Повсюду пели незнакомые гавайские птицы. Он поднялся, потянулся и отошёл за дерево справить нужду. На востоке слышались редкие выстрелы. Может, не всё так плохо.
Окончательно проснуться помогла крепкая американская сигарета. А потом, словно фокусник, достающий из шляпы кролика, Вакудзава достал ещё несколько банок «Спама». Завтрак выдался таким же сытным, как и ужин. Бойцы хлопали Вакудзаву по спине и говорили, как же они им гордились.
Подобное проявление чувств было ниже достоинства капрала. Но Симицу тоже был рад, что удалось как следует набить желудок. Он решил, что некоторое время нужно не сильно нагружать Вакудзаву. Парень заслужил капельку уважения.
Отделение осторожно двинулось дальше. Сражаться в полях Симицу нравилось больше, чем среди домов. Откуда им знать, сколько американцев прячется в этих огромных зданиях?
Стояла невообразимая тишина. Вскоре о своём существовании заявил пулемёт. Если бы стрелок чуть подождал, то сумел бы положить всё отделение прямо на улице. Однако всё вышло иначе, и им удалось укрыться.
Казалось, этот пулемётчик собрал у себя патроны со всего мира. Он с радостью поливал свинцом всё вокруг. Симицу спрятался за кучей мусора. Высовываться оттуда без приказа он не собирался. Рано или поздно кто-нибудь с севера или с запада зайдет пулемётчику в тыл. До тех пор, идти дальше по прямой равноценно самоубийству.
Через пару часов пулемёт, наконец, замолчал. Симицу выпрямился. Может, у американца кончились патроны. Или, что вероятнее, он просто выжидал, пока противник сам покажется.