Выдирая очередной сорняк, она подумала о бывшем муже. Как бы она ни старалась не думать о нём, это случалось всё чаще. Они прожили вместе большую часть её взрослой жизни, а расстались совсем недавно. Она переживала о том, что с ним случилось. Смерти она ему не желала, она хотела лишь, чтобы он исчез из её жизни. Насколько ей было известно, Флетч погиб, хотела она этого или нет.
Над ней нависла тень. Рядом стоял Ёс Накаяма — верный подручный майора Хирабаяси. Он кивнул.
— Хорошо работаете, — медленно по-английски произнёс он. — Грядка хорошая.
— Благодарю, — ответила Джейн. Сотрудничать со всеми этими квислингами ей не хотелось, но и злить их тоже нельзя. Если японец злился, произойти могло всё, что угодно.
— Надеюсь, вырастет быстро. Надеюсь, еды нам до этого хватит.
— Разве японцы… не привезут еду? — Пришлось приложить усилие, чтобы не сказать «япошки».
— Для своих привезут. Для остальных… — Накаяма пожал плечами. — У них не хватает кораблей. — Судя по тому, как он это сказал, он явно преуменьшал действительность.
— Что мы будем делать… если еда кончится?
Ёс снова пожал плечами.
— Будем есть сахарный тростник. Ананасы. Птиц, фрукты. А потом начнём голодать. — Он, видимо, устал от расспросов, слегка поклонился и отправился дальше, проверять остальных фермеров поневоле.
Джейн повнимательнее присмотрелась к горлицам.
Работала она почти до заката. Поначалу её руки покрылись пузырями. Потом они огрубели. Под короткими ногтями постоянно собиралась грязь, лицо обгорела под ярким солнцем, прическа превратилась в бесформенное месиво. О своём внешнем виде она не очень-то переживала, как сама думала поначалу. Все её соседи находились в одной лодке. Если эта лодка находилась на борту «Титаника»… Эту мысль Джейн постаралась поскорее отбросить.
Водопровод в квартире всё ещё работал. Горячей воды не было, а вскипятить на плите возможности не было. Как и водонагреватель, плита работала от газа. Газ им отключили. В Коламбусе холодный душ в январе немедленно привёл бы к двустороннему воспалению лёгких и обморожению. Здесь же, в Вахиаве он освежал, хотя стоять под ним долго она не решалась.
Шампунь тоже закончился. У Джейн оставалась ещё пара кусочков мыла, но что она будет делать, когда последний смоет в канализацию, женщина не знала. Она встала перед зеркалом, взъерошила волосы и поморщилась. Понять, что она будет делать, не составляло никакого труда. У некоторых её бывших учеников с этим вообще никаких проблем не было. Она будет грязной и от неё будет отвратительно пахнуть, вот, что будет.
Её беспокоил не только внешний вид. Упаковка прокладок тоже почти закончилась. Как и всё остальное, их тоже привозили с материка. Что она будет делать без них? Видимо, пользоваться тряпками. А чем ещё? Она снова нахмурилась, на этот раз сильнее.
Джейн надела платье и вышла на ужин. Платье было довольно чистым, она в нём ни разу не работала. Большинство людей к ужину старались одеться поприличнее. А некоторые о таком даже не думали.
Когда она вышла из дома, мимо проходили двое японских солдат с винтовками. Джейн немедленно освободила им дорогу и поклонилась. Она так стояла, пока солдаты не прошли дальше. Обычно они не беспокоили тех, кто чётко соблюдал установленные ими правила. Обычно. Но бывало всякое. Именно это непостоянство и пугало сильнее всего.
На ужин был рис и лапша, приправленная толикой томатного соуса и консервированными грибами для запаха. На десерт были консервированные ананасы. Если на десерт что-то и давали, то только их. Джейн от ананасов уже тошнило, но она всё равно ела. Тело отчаянно требовало пищи. Того, что давали на ужин не хватало. После еды она уже не испытывала голода, но и сытой себя не ощущала.
Все вокруг выглядели такими же усталыми. Почти никто не разговаривал. О японцах вообще не говорили. Недавно одна женщина прилюдно ругалась на них за ужином. Через пару дней она просто исчезла. Больше её никто не видел. Кто-то её слушал и кто-то её сдал. Никто не знал, кто именно. Неизвестно был ли это японец, китаец или хоули. Выяснять тоже никто не решился. «Первое правило диктатуры: заткнись и не высовывайся», — подумала Джейн.
По пути домой она заметила, как за ней кто-то наблюдал. Во тьме ярко блестели зелёные глаза. Секунду спустя, Джейн поняла, что это кот. Она расслабилась и пошла дальше. Внезапно ей вспомнилось выражение, которое она услышала в одном итальянском ресторанчике в Коламбусе: «чердачный кролик»[41]. Парень, который это произнёс, тогда рассмеялся. Его подруга рассмеялась вместе с ним. Может, в Европе этого кота бы и кинули в кастрюлю. В Америке так не поступали… или поступали?