Выбрать главу

Прописная истина: будь начеку всегда. Вот и напоминание достойное — как несуразный брелок на ключе от камеры хранения в супермаркете. Ни в карман не убрать, ни за пазуху: англоговорящий, а точнее англоговоривший громила, знающий про артефакт.

Получив факс, Карлсон узнал, что всё обстоит плохо, но только сейчас понял, насколько. Змей-Змей-Змей. Обживайся, говоришь? Ведь это ты, больше совсем некому. И это значит, что рухнула сеть. Что налаживаемая десятилетиями система, рискованный и кропотливый труд сотен людей, всё отправляется псу под хвост и на свалку мировой истории. Самый страшный удар — всегда в спину. А когда слабым звеном оказывается руководитель, то это как выстрел в затылок.

Ослепляющий, выжигающий глаза сноп света хлестнул Карлсону в лицо. Секунда тьмы — и снова нестерпимое сияние. Оглушающе взвыл ревун морской сирены. Невидимое за лучом прожектора судно шло лодке наперерез. Судя по высоте источника света над водой — пограничный или военный катер.

Холибэйкер застонал и пошевелился. Вытянув левой рукой из-под приборной доски компактный огнетушитель, Карлсон обрушил его на голову пленника.

Потом заложил вираж влево и вправо — чтобы посмотреть на реакцию преследователей. Хотя, конечно, шансов проскочить практически не было. Те, кто на борту, смотрят не на Олафа Карлсона, сидящего в лодке, а на саму лодку. Он почти не ощущал их взглядов, и Опоссуму не перед кем было притворяться.

Вдоль обоих берегов пролива мирно горели уличные фонари. Немигающие маячки обозначали макушки крыш промышленных корпусов по правому борту. Мертвенно-белым светом горел выходящий к воде пандус небольшого судоремонтного заводика. За закрытыми воротами протяжно свистнул маневровый тепловоз. Над высоким мостом Скансброн северным сиянием переливались тревожные красно-синие сполохи — целая вереница полицейских машин спешила с берега на берег. Это, наверное, тоже за мной, подумал Карлсон.

— На лодке, немедленно сбавьте скорость! — на катере выключили ревун, появилась возможность пообщаться — давно пора! — Заглушите мотор и ждите прибытия досмотровой команды!

Базовый текст, морская миранда [8], несколько выигранных секунд.

Короткая пулемётная очередь вздыбила воду метрах в двадцати перед носом лодки. Карлсон поймал жаркое хвастливое любопытство стрелка, азартного юнца: ну что, мол, круто? Не ждал так сразу, нарушитель? А хочешь в борт такую же?

Верный Опоссум достойно отреагировал. Не считая трёхчетырёх встреч со Змеем, когда тот уговорил попробовать артефакт на нём, Карлсон никогда не знал, что именно отвлекает тех, на кого воздействует Опоссум. Может быть, стрелок размечтался о награде за поимку преступника. Может быть, задумался о физике вхождения крупнокалиберной пули в солёную морскую воду. Неважно — главное, что на непродолжительное время он выпал из того мира, где Олафу Карлсону предстояло быстро-быстро принять крайне важное решение.

Не будь ста килограммов Холибэйкера с железякой в довесок. Спокойно заглушить мотор, дождаться абордажной команды, а потом с комфортом устроиться в каком-нибудь уютном закутке катера! И аккуратно сойти на берег на военно-морской базе. Это был бы просто отличный вариант, но не на сегодня.

Карлсон старался не поддаваться отчаянию. Точнее, он даже не подпускал отчаяние к области своих лихорадочных размышлений, и оно топталось чуть в стороне, за гранью освещённого мыслями пространства, переминаясь с ноги на ногу, вежливо покашливая: я тут, позовите, когда уже можно будет войти.

Секунда, две, три — непозволительно много! Прожектор из крупной звезды превратился в солнце. Планы меняются, Олаф!

На полной скорости, визжа мотором, лодка нарушителя устремилась к берегу. Катер угрожающе заревел, но выстрелов не последовало. Всё набирая ход, лодка взметнулась по пандусу и с оглушающим скрежетом взлетела в воздух. От удара о ворота хрустнул, вминаясь, текстолитовый нос, но под массой атакующего тарана подались и гофрированные створки, лопнула поперечная перекладина. Сзади запоздало ударил пулемёт, пули ушли в озарённое городом небо.

Лодка мёртвым дельфином повисла на разломанных воротах. Днище разорвалось в лоскуты, Карлсона и Холибэйкера инерцией швырнуло вперёд — сквозь плексигласовое крошево лобового стекла, средневековым снарядом из скованных ядер.

Тихая мирная Швеция, сказочная страна! За воротами не оказалось будки охранника, не завопила сигнализация, не заплясали лучи прожекторов с окрестных крыш. Чуть осела пыль — и вокруг восстановилось сонное спокойствие.

Территорию завода рассекала железнодорожная ветка. Чуть поодаль тепловоз деловито пристраивался к короткой связке загнанных в тупик вагонов. Машинист в тёплой кабине, наверное, даже не услышал выстрелов.

Карлсон перевернулся на живот, встал на четвереньки, потом на колени. Наручник впился до мяса. Рука Холибэйкера тоже сочилось кровью, но ему по-прежнему было всё равно.

Самым сложным оказалось встать на ноги. Карлсон задвинул железный лист себе до подмышки, схватился за скользкое и липкое запястье спутника, пролез под его руку, перекинул её себе через плечо. В локте Холибэйкера что-то противно скрежетало и хлюпало. Извини, приятель, мне особо нечего тебе предложить. Терпи. Карлсон постепенно перетянул неподвижного Холибэйкера себе на спину, поднялся, выпрямился на дрожащих ногах, и оценивающе посмотрел на тепловоз.

Матросов не слишком-то ставят в известность о целях и задачах операций, ограничиваясь простыми и ясными приказами.

Зачастую о сути происходящего им остаётся только догадываться.

Когда мокрые по пояс и злые моряки с катера пролезли через проломленные ворота на территорию завода, искать беглеца долго не пришлось. Диверсант без сознания лежал на железнодорожном полотне между рельсами, закинув за голову неестественно вывернутую окровавленную руку. На ней болтался браслет наручника с обрывком расплющенной цепочки. В дальнем конце пути покачивались красные огоньки медленно уползающего состава.

— Ты смотри, — процедил сквозь зубы пулемётчик, — в гидрокостюме! Вот гнусь! С подводной лодки высадился!

— А акваланг утопил, — авторитетно подтвердил старшина. — Я вам говорил: третья мировая не за горами! А вы мне про перестройку да про гласность в уши льёте! Тьфу!

— И куда мы его теперь? — засуетился молодой матросик, веснушчатый новобранец. — Вязать его надо как-то, я считаю. А то как бы не вышло чего!

Веки невезучего аквалангиста дрогнули.

— Опоссум! Берегитесь Опоссума! — пробормотал он по-английски. — И вызовите скорую.

— Будет тебе скорая.

Раненый приоткрыл глаза и успел увидеть стремительно приближающийся авторитетный старшинский кулак.

Глава 1

Кто от бабушки ушёл?

Москва, аэропорт «Шереметьево»

28 февраля 1999 года

Приметы — они на то и приметы, что нарушать их не стоит. Просто чтоб не думалось потом.

Но сегодня Ян забыл это простое правило, оттого что опаздывал. В нетерпении он то пытался рассмотреть что-то через задёрнутое инеем автобусное стекло — там тянулся тёмный пролесок, никаких ориентиров! — то бросал взгляд на циферблат наручных часов. Опаздывал.

Бывают приметы всеобщие: вернулся — уходя, посмотрись в зеркало; боишься сглазить — постучи по дереву, пусть даже никому и невдомёк, при чём здесь дерево или зеркало. А бывают — личные, персональные маленькие ритуалы, структурирующие жизнь. Не переводи часов, пока не пройдёшь таможню и пограничников на прилёте — так привык поступать Ян. Летать приходилось часто. Перевод стрелок на два часа назад по дороге туда и на два вперёд на пути обратно служил отметкой: перемещение между государствами окончено, всё в порядке, без приключений. Кто чем занимается, у того такие и приметы.

вернуться

8

Миранда (разг.) — в США: обязательный текст, который должен быть прочитан перед арестом или допросом; здесь употребляется в переносном смысле