— Конечно! — ответила она, вставая. — С содовой или просто с водой?
— Немного воды, пожалуйста, а льда не нужно.
Он поднялся и взял в руки скрипку — та лежала на длинном приставном столике в изножье тахты. Скрипка показалась ему совсем невесомой. Он поднес ее к свету и прочитал надпись на корпусе под струнами: Raffaele Gagliano. Napoli 1821.[7] Положив скрипку на место, он прошел на кухню, заткнул пробкой стоящую на сушилке бутылку шотландского виски. Элли повернулась и протянула ему полный стакан. Он взял стакан, другой рукой привлек Элли и впился ей в губы долгим отчаянным поцелуем. Поцелуй, однако, не возымел на него того действия, как в прошлый раз, хотя она крепко его обняла. Ему вдруг подумалось: а что, если он ее не любит и никогда не полюбит? Что, если через какой-нибудь месяц ее прямота, блестящий носик и махровый халат будут отталкивать его с такой же силой, с какой сейчас привлекают? Но не Элли главная виновница развода, напомнил он самому себе. Если он заявит Элли, что никогда на ней не женится, то будет выглядеть последним ослом, потому что раньше-то обещал. Он отпустил ее и пошел со стаканом в комнату. Он чувствовал, что Элли хочется оставить его на ночь и она ждет, когда он сам об этом заговорит.
— У тебя ничего не случилось? — спросила Элли. — Тебя что-нибудь беспокоит?
Он подумывал, дожидаясь Элли этим вечером, рассказать ей, как гнался за автобусом, но теперь побоялся и ответил:
— Да нет, ничего.
— На службе все в порядке? Тебя легко отпустили на шесть недель?
— Не легко, но мне без разницы. Мы с Диком Дженсеном, возможно, и сами ушли бы в середине декабря. Хотим открыть собственное дело — небольшое исковое бюро. Так что, если меня выставят с работы, я возражать не стану. А так мне просто предоставили отпуск за свой счет.
— Что это за небольшое исковое бюро?
— Только для частных исков, никаких дел с корпорациями. Вождение транспорта в нетрезвом виде, выселение квартиросъемщиков и прочее в том же духе.
Уолтер удивился, что раньше не рассказал ей об этом.
— Серьезный шаг, — заметила Элли.
— Да.
— Мне нужно позвонить, а то будет поздно.
Уолтер слышал ее разговор с Вирджинией, которая, как он припомнил, была учительницей в той же школе. Элли договорилась, в какое время Вирджиния завтра за ней заедет, потому что ее машина стоит у вокзала.
— Ты часто встречаешься с Питом? — спросил Уолтер, когда она положила трубку.
— Нет. Ему трудно добираться сюда без машины. — Элли снова села и посмотрела на Уолтера. — По-моему, он не питает ко мне особого интереса, если ты это имеешь в виду.
Ее откровенность заставила Уолтера улыбнуться. Она сидела вполоборота, положив руку на спинку кресла, тело ее казалось удлиненным, грациозным, дышало покоем. Он вспомнил, что любил этот покой и это молчание, так не похожие на Клару. Теперь же ему было не по себе. Он подошел к ней, опустился на колени, обнял рукой за талию. Он поцеловал ее в ложбинку между грудями, потом в шею, потом в губы. Он почувствовал, как она расслабилась у него под рукой.
— Хочешь остаться на ночь? — спросила она.
Он медленно поднялся, погладил ее по лбу и коротким каштановым волосам.
— Пожалуй, лучше повременю.
Она подняла на него глаза, но он не заметил в них ни разочарования, ни тревоги.
— Может быть, Элли, мы не увидимся до моего возвращения. Вдруг Клара вернется завтра вечером, тут не угадаешь.
Она тоже встала.
— Хорошо. Ты сейчас уезжаешь?
— Да.
Он направился к двери, но вернулся, обнял ее еще раз и крепко поцеловал в губы.
— Я люблю тебя, Уолтер.
— А я тебя, — сказал он.
Глава 16
— Дай-то Бог, чтобы отошла без мучений, — заметила Клавдия. — Любишь там мать или нет, а видеть человека в мучениях всегда страшно, и как миссис Стакхаус себя ни веди, но к такому зрелищу она не готова.
— Не готова, — согласился Уолтер, глядя на худые смуглые руки Клавдии, которая, накормив его завтраком, убирала грязную посуду. — Скоро ей позвоню.
Он встал из-за стола. Ему не терпелось позвонить в Гаррисберг прямо сейчас, но он не хотел говорить по телефону при Клавдии.
— Позвольте узнать, мистер Стакхаус, ждать вас вечером к обеду?
— Не знаю. Не исключено, что миссис Стакхаус вернется уже сегодня. Но вам не стоит специально приходить, пусть у вас будет еще один свободный вечер.
Он снял пиджак со спинки стула. Клавдия наградила его взглядом, и он понял: сейчас она выскажется в том духе, что вот-де он будет ходить голодный, потому что она не придет и некому будет ему приготовить. Он поспешил к двери.